Охота на... владычицу мечей

15

Глава 15 (Так с виду все милые... На бал!...)

Пройдя всего несколько метров на следующую улицу, отец Катарины с радостью воскликнул:

– Пришли! А вот и дворец! Благодарю, господа, дальше мы сами!
– Мы рады были помочь, – улыбался довольный Василий. – Мы увидимся с вами на том же балу.
– Так вы тоже туда путь держали, – догадался отец Катарины и с настороженностью взглянул, как она остановилась перед Петром.

Оба не сводили глаз друг с друга, одаривали теплом улыбок. Пётр не скрывал, что любуется каждой чертой её лица, роскошными тёмными локонами, красиво завитыми и развивающимися из-под тёплой меховой шапочки, на которой красовалась роскошная диадема. Эту маленькую корону Катарина наверняка оставит на себе, как и любят носить многие барышни, чувствуя себя при этом прекрасными принцессами, мечты которых вот-вот исполнятся на сказочном балу.

Казалось, на эту диадему именно для Катарины, чтоб сделать особенной, сама луна рассыпала несколько небесных бусинок звёзд. Они будут сиять весь вечер, привлекая к себе внимание. Они будут благословлять на удачу, и всё будет непременно так, как мечтает Катарина...

– Вы как принцесса, – тихо, зачарованно молвил Пётр.
– Я не должна выглядеть лучше государыни, – улыбнулась она.
– О, о государыне заботятся опытные помощницы, – тихо засмеялся он. – Богаче её вряд ли кто одевается.
– Вы правы. Я слышала, у государыни очень много нарядов. И одевает она каждый всего один раз.
– Я тоже такое слышал. И хранятся они в особых комнатах, – подтвердил Пётр, но их начавшуюся беседу прервал вставший рядом отец Катарины:

– Благодарю, что помогли, – протянул он руку Петру и представился. – Граф Андерс Роос.
– Пётр Аминов, к вашим услугам, – ответил тот, но титул свой пока скрыл.
– Что ж, я запомню вас и вас, Василий, – кивнул граф Роос. – Вы нас спасли, я вам обязан. А теперь позвольте пожелать вам доброго вечера, нам пора на бал.
– Мы увидимся с вами и на балу, – улыбнулся Пётр, мельком взглянув на Катарину.

Та прикусила нижнюю губку, смущаясь и радуясь тому факту, что им свидеться этим вечером ещё суждено. У обоих в душе расцветал некий весенний сад восторженных чувств. Скорее бы встреча случилась... Расставаться уже сейчас не хочется...

Граф Роос невольно порадовался за обоих, видя искренность чувств, и улыбнулся, всё же понимая, что продолжения не сможет быть, что видно его успокаивало. Он уводил дочь с собой ко дворцу, чтобы появиться там вместе и насладиться вечером перед тем, как покинут Россию.

– Мила, – молвил Пётр, не сводя глаз с удаляющейся Катарины.
– Может, – заметил его интерес Василий и всё же улыбнулся, но с промелькнувшей грустью.

Ему мало верилось в возможность исполнения той мечты, которая зародилась в друге по Катарине: девушке-иностранке, которая в считаные дни покинет Россию, вернётся к себе домой, в Швецию и продолжит жить, как жила... без него...

– Разве похожи они на воров или каких злодеев? – с улыбкой удивился Пётр и взглянул на Василия.
– Нет, – пожал тот плечами. – Так с виду все милые.
– Ай, – махнул Пётр рукой и посмеявшись, бодро зашагал в сторону дворца. – Скорее! Бал зовёт!

Этот бал был не менее роскошным, чем в прошлый раз, только на этот раз никаких метаморфоз. Все гости в своих прекрасных нарядах, можно было угощаться и есть столько, сколько душа пожелает, и танцевать. Здесь же можно было ненадолго надевать и маски, но лучше было быть без них, как любила государыня Елизавета Петровна.

Сама она нарядилась в платье цвета небес в знойный летний день. Казалось, на дворе не зима, а уже лето, минуя короткую весну. На платье красовалось несколько сделанных из атласных лент цветов, украшенных белыми бусинками, словно то были росы. Свежесть, ликование, вера в исполнение желаний... Много лучших чувств вызывала своим великолепным видом императрица, и ей это очень нравилось.

Она вышла в центр зала, произнесла приветственную речь и отошла к клавесину, за которым ждал один из музыкантов. Пётр пропустил всё, о чём говорилось, но понимал: государыня исполнит одну из своих песен, а сочиняла она очень даже талантливо.

Всё же внимание Петра всё равно было отдано милой Катарине...

Она стояла в стороне, подальше ото всех, держалась подле отца и зачарованно следила за государыней. Тоже одетая в нежное голубое платье, Катарина пока не замечала никого: ни Петра, любующегося ею, ни что есть среди гостей бала те, кто с осуждением поглядывал на неё и переговаривался с товарищами или подругами...