Охота на... владычицу мечей

31

Глава 31 (уснули семнадцатого февраля, а проснулись первого марта...)

Тонкий кристалл может сиять, как солнце
И даже мерцать, как ясные звёзды.
А я девушку знаю, прекрасней его:
Девушка рядом. Искать не стоит далеко.

Подруга моя, и любовь, и страсти свет,
Как же долго не можем мы встретиться здесь,
Будешь подругой ты мне или нет,
Любимою, сердцем и душою, ответь?

Ты – что возвышенный золотой храм.
И если я отправлюсь на света край,
Сердце моё взывать будет к тебе.
Нет тебя лучше ни в одной стороне.*

Солнечные зайчики встречались с блеском хрусталя люстр и весело играли светом по небольшому залу, где Катарина играла на арфе, как и сидевшая рядом с нею Аглая. Обе мечтательно наигрывали красивую мелодию, звучавшую из-под их осторожных пальцев одновременно и слаженно. Перед ними на клавесине играл молодой человек и пел.

Вокруг сидели на в ряд расставленных стульях остальные слуги замка,... родного замка Катарины, принадлежавшего уже не один век графскому семейству Роос. Только теперь Катарина чувствовала себя здесь совершенно одинокой.

Как только закончила игру на арфе, Катарина слабо улыбнулась и в благодарность аплодирующим слугам, во взглядах которых видела и доброжелательность, и сочувствие, медленно ушла к себе. Там и провела весь вечер, переоделась вскоре ко сну, но... нет, спать совсем не хотела. Тоска в душе лишь усиливалась, заставив спуститься в соседний с музыкальным зал...

Он был не таким просторным, как тот, но здесь царила особенная аура, созданная не так давно ею и слугами... Грустная, с ностальгией и тоской по прошлому, но... тёплая... По кругу горели различные свечи, окна были зашторены и днём, и ночью. А посередине на стене напротив висело несколько портретов, среди которых в центре — портрет её отца...

«Отца не стало... Прямо в ту ночь, когда уснули семнадцатого февраля, а проснулись первого марта. Поменялся календарь в Швеции... Принял его, как другие страны, пусть и только сейчас. Потому некоторые дни пропали из жизни. Резко, внезапно... Странное будто, мистическое, но... горькое совпадение с тем, как потеряла шанс на счастье», – покатилась обжигающая слеза по щеке Катарины. – «Новая жизнь... Очнуться в ином мире, даже не в том времени...»

– Барышня, – только и молвила вставшая рядом Аглая.

Она поставила ещё одну свечу гореть и взглянула на плачущую хозяйку. Катарина страдала все эти месяцы. Уже май, а боль потери не отступает. Затихла немного, но тоска каждый день напоминала. Только здесь, в зале, где устроила своего рода зал памяти, Катарина чувствовала себя спокойнее. Будто отец находился рядом и поддерживал, давал силы жить дальше...

– Здесь будет много свечей, – тихо вымолвила она. – Здесь душа папеньки...

– С ума сойдёте так, барышня,... страшно, – не скрывала переживаний Аглая.
– Почему боль не уходит? Почему я осталась одна? А папеньку почему так рано забрали? За что? Он святой! – взглянула Катарина, а слёзы текли всё сильнее.
– Вы не одна, барышня,... хозяйка наша, – с жалостью говорила Аглая, но она мотала головой:
– Не зови меня так. Мы с тобой больше, чем графиня и служанка.
– Перед другими неудобно, – прошептала смутившаяся Аглая.
– Разве тебя мои слуги плохо приняли? Ты здесь не как служанка, а как моя подруга, не забывай, – удивилась Катарина и, достав свой белоснежный кружевной платочек, стала аккуратно просушивать слёзы.
– Таких добрых людей, как ваши слуги, я ещё не встречала. Вам очень повезло с ними, – кивала Аглая и, решив отвлечь Катарину, улыбнулась. – Вас, кстати, ждут мечи! Пора бы и к занятиям приступить. Зал для упражнений с мечами готов. Вы прямо владычица мечей! Надо уметь всех защитить.
– Ты права, – вздохнула Катарина. – Зови наших бравых парней.

Аглая умчалась, а она смотрела ей вслед: «Как судьба оказалась благосклонна, но... что будет? Хотя, может, уже ничего?... Русский меч со мной, тот драгоценный камень... Дары из сказочной России. Там было красиво и даже очень... Тот парень, Пётр, как сказочный принц, но и его, и Россию теперь должно забыть... Только ведь и боязно часто, и странно, как всё случилось», – вспоминала она. – «На границе карету нашу тогда обыскали и нашли завёрнутый в плед меч и камень с документами на них... Что это? Спросил тогда отец, но и я растерялась, не зная, как такое могло быть... Только помнила слова Аглаи и уверена была: она подложила всё, упрямая... А Аглая приехала ко мне. Отыскала меня... Видать, тот полицейский, если он полицейский, как-то подложил всё и документы дарственные. Будто подарили меч и камень мне. Не знаю, но дело серьёзное или меня подставить захотели,... со своего следа на меня пустить?... Только бы неприятностей не приключилось теперь, но... я к ним готова».

* – перевод автора, шведская народная песня