Охота на... владычицу мечей

Окончание

В конце осени тысяча семьсот пятьдесят третьего года, когда ещё не совсем много выпало снега и можно было довольно быстро добраться до России, Шувалов закончил все дела в Швеции и собрался в дорогу. Он приехал в замок Роос для последнего ужина, куда был приглашён Катариной и Петром.

Здесь же были и Василий с Аглаей, как пара. Обвенчаться они планировали в России по всем традициям и потому тоже прощались с Катариной и Петром этим вечером, чтобы вместе с Шуваловым уехать. Пётр и Катарина к этому времени уже обвенчались и ожидали рождение первенца: счастливые, неразлучные.

На стол после ужина Пётр положил меч и камень перед удивлённым Шуваловым, и Катарина пояснила:

– Я всё же прошу забрать этот меч, как и камень. Ведь, кто хозяин их, так и неизвестно точно. Чужого добра лучше не иметь, я поняла.
– Меч я дарю вам. Он с моего завода был всё равно выкраден. Он был ничей. Камень же, да, – согласился Шувалов, взяв этот бриллиант в руки и став рассматривать его с восхищением в глазах. – Красавец... Его бы вернуть купцам, чтоб подарили государыне, как хотели... Я предлагал государыне нашей упразднить внутренние таможни с пошлинами, сборами. Вот и отблагодарили бы.
– Пусть подарят этот бриллиант ей! Она великая женщина, я её не забуду никогда, – с восторгом сказала Катарина. – Удивительная женщина. А балы, наряды!
– Нарядов, кстати, множество, – стал Шувалов улыбаться и кивать. – Вы знаете, что недавно её постигла неудача? Пожар случился, и четыре тысячи платьев её сгорело, а занимали они тридцать помещений! Вот как бывает.

– Какой ужас! – застыла Катарина, как и все, поразившиеся новостям.
– Она так любила самый красивый цвет, небесно-голубой, – молвила с сожалением о сгоревших нарядах Аглая.
– Ничего, пошьют ещё, – подбадривающе сказал Василий. – В банке, поди, хватает сбережений.
– О да, тем более что банк только создали, – подхватил довольный Шувалов. – Полезное место. Видно по Европе. Тоже есть за что благодарить нашу государыню. Теперь и деньги дворян могут там храниться и будут выданы по первой просьбе...

Добрые беседы о Елизавете Петровне, а там и воспоминания о её балах скрасили вечер, но расставание на следующий день было всё равно грустным. Пусть и строились планы на будущие встречи, прощаться всегда нелегко:

– Что ж, везите государыне бриллиант, храните его, – Пётр вручил Василию спрятанный в бархатную, нежного голубого цвета коробочку камень.

Они стояли на дворе замка у кареты, которая повезёт Василия, Аглаю и Шувалова к границе, к России, под охраной.

– Кланяйтесь и передайте мою просьбу отпустить меня, – добавил Пётр, и Шувалов, уже сидевший в карете, выглянул с улыбкой:
– Это моя привилегия. Ты отпущен, но обязан навещать!
– Я буду, – обещал он, наполнившись ещё большей радостью от поддержки.
– Жаль, что разделять нас будут многие вёрсты, – пожал другу руку Василий. – Но свидимся.
– Здесь судьба моя, – обнял Пётр стоящую подле любимую. – Даст бог, свидимся.
– Не забывай Россию-матушку, – погрозил Василий и тоже обнял прильнувшую к нему свою любовь — скромную, счастливую Аглаю.

– Будем навещать, куда ж мы денемся. Свидимся! – воскликнул Пётр.

Слёзы на глазах, радость в душах от великих чувств любви и дружбы были у каждого. Но дорога звала, будущее не ждало и вера в лучшее успокаивала. Когда же карета скрылась за воротами и уже не была видна смотревшим вслед Петру и Катарине, пошёл снег.

Он снова медленно падал, кружась крупными хлопьями с неба, словно напоминал о прошлом, о первой встрече, о зарождении любви... Чистота, свежесть и искренность виделись в этом снегу. Он — как символ. Он вдохновляет и дарит чувство радости, умиротворения, покоя... И если чувства светлые и чистые, как он, – всё будет прекрасно в жизни!

– Только, – обнимая милую, Пётр гладил её, укутавшуюся в шубку. – Ты говорила, что любишь русских, но... Я видел в церкви, их здесь тоже предостаточно.
– Ревнуешь?! – засмеялась удивлённая Катарина.
– Я б предпочёл, чтоб ты любила одного русского, – улыбался шутливый Пётр и одарил губы возлюбленной жарким поцелуем. – Мы будем счастливы, и наши дети — тоже.
– Даже если я стану старой и буду раздражать или, как говорится, пилить? – пошутила и Катарина.
– Ах, – засмеялся Пётр. – В таком случае вини меня, что я бревно, и пили! А можешь и снова меня на цепи посадить, моя царица. Я твой вечный раб.
– Ой, а расскажи уже свой сон, как был пленником королевы**? – вспомнила Катарина.
– Расскажу, моя ты королева! – прижал он её крепче к себе и подарил жаркий поцелуй.

Они смеялись, целовались, танцевали под снегом, который благословлял их на начало совместной жизни, и медленно возвращались в замок: их дом, где будет царить радость, где родятся их дети...

В тысяча семьсот пятьдесят четвёртом году у них родился первый сын. Его тоже назвали Петром. За ним — ещё один сын — Алексей. Всё сбывалось так, как Пётр с Катариной и загадали, пусть у детей были и свои истории*...