Охота на живых

Всё будет хорошо

Звенящая тишина, будто антенна вышла из строя и телевизор противно трещал о потере сигнала, давит на сознание. Оливер открывает глаза в наивной надежде, что потеря зрения могла быть временной. Темнота. Сплошная, дремучая темнота.

Сколько он проспал? Какое время суток за окном?

Оливер опускает босые ноги на пол и ежится от пробирающего до дрожи холода. В чужом доме нет ковров, как было у них. Мама всегда заботилась о том, чтобы в доме было тепло, потому что у Олли слабый иммунитет. А всё из-за его особенности. Он был исключительным ребёнком, которые встречаются не так часто, особенно в их городке. Альбинос. Мама объясняла ему, что это наследственное генетическое заболевание, что в его организме не хватает пигмента меланина, который есть у остальных. Поэтому он такой бледный, с белыми волосами и тусклыми голубыми глазами. В садике на него смотрели, как на экзотическую диковинку, ведь он отличался от остальных. Был не таким, как все. Даже взрослые порой не могли воздержаться от косых и любопытных взглядов. Но мама всегда была рядом, всегда защищала от чужих взглядов и бурных обсуждений. Со временем к его особенности привыкли, почти перестали выделять его среди остальных детей. Но ему до сих пор требовался особый уход: защита от солнечных лучей, потому что они могли вызвать раздражение, в худшем случае - ожоги, или даже заболевание кожи - рак, со зрением было проще. Раз в год они проходили обследование у офтальмолога, при необходимости проводили коррекцию, но на улице все равно приходилось носить очки, защищающие глаза от внешних раздражителей.

Мальчик буквально крадется по деревянному полу, вслушиваясь в каждый скрип половиц. Наконец-то, где-то внизу раздается быстрая поступь, направляющаяся прямиком к нему. Оливер замирает на месте, решив дождаться хозяина здесь. Шериф оказывается рядом довольно быстро, слышно его сбитое дыхание и острое волнение в голосе.

– Надо было позвать меня, – по-доброму журит мужчина, судя по всему опустившийся на корточки.

– Вы же не назвали свое имя, – глумится мальчишка, склоняя голову немного в бок.

– Точно, извини, - голос виноватый. – Меня зовут Джек Холл, шериф округа, - мужчина протягивает свою ладонь мальчишке. – Приятно познакомиться.

– Оливер Кларк, но Вы можете звать меня Олли, шериф Холл, – мальчик ярко улыбается и наугад пожимает большую ладонь, не замечая, как мужчина помогает ему сделать точное рукопожатие. – Приятно познакомиться.

Джек ловким движением поднимает парня на руки, вытягиваясь во весь рост, и направляется в сторону кухни.

– Я не знал, что ты любишь, поэтому приготовил всего понемногу, – объясняет шериф, внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться вместе со своей ношей. – Рисовую кашу на молоке, оладушки с малиновым джемом, есть ещё сладкие хлопья, на случай, если ты привередливый ребенок, – кажется, этот взрослый и уверенный мужчина волнуется о том, что может оставить малыша голодным.

Оливер решает сжалиться над шерифом, чтобы тот хоть немного выдохнул и не грузился о таких мелочах. У него и без того сложная работа.

– С удовольствием съем всё перечисленное, – мальчишка крепче обнимает мужчину за шею и прячет лицо на широком плече.

– Вот и славно, – Джеку удается сдержать облегченный выдох.

Шериф с замиранием в сердце наблюдает, как мальчишка уплетает завтрак за обе щеки. Мужчина ещё ночью принял решение, что Олли останется у него, когда Роуз объяснила ему о том, какой уход требуется ему. Джек не уверен, что в приюте для детей смогут обеспечить должную заботу. Учреждения для сирот и без того переполнены, так что они не особо будут париться о том, что стало на одного проблемного ребенка больше или нет. Конечно же, Холл не планировал заводить детей в свои тридцать лет. Вся его жизнь была посвящена работе, от заката до рассвета. Но именно вчера появилось четкое осознание, что не сможет оставить Олли в приюте, даже если его отстранят от полномочий за самоуправство.

– Сегодня поедешь со мной в участок, но сначала заедем в оптику, подберем тебе очки, – извещает о планах на ближайшее время мужчина, начиная собирать грязную посуду со стола. – Новая одежда тебе тоже не помешает, – кивая самому себе, подытожил Холл.

Оливер удивленно слушал, как голос шерифа движется от стола к раковине и обратно.. Непривычно чувствовать заботу от постороннего, ведь только мама была с ним ласкова. Остальные предпочитали держаться с ним нейтрально, просто потому что не знали, как себя вести рядом. Дети же были беспечны, особо не парились о своем поведении, напрямую задавая все волнующие их вопросы. Олли довольно быстро привык к такому отношению, всегда зная, что дома его ждет мама. Ждала. Мальчишка понурено опускает голову на скрещенные на столе руки, тяжело вздыхая.

– Всё, пойдем, – Джек решает оставить грязную посуду на потом, заметив изменившейся настроение своего гостя.

Подходит к обеденному столу и, невесомым касанием руки к плечу, привлекает внимание мальчишки. Поднимает его на руки, как уже привычная, почти неотъемлемая традиция его холостяцкой жизни, и несет на выход. У подъезда к дому стоит полицейская машина с большой надписью «шериф» вдоль корпуса. Холл заполняет тишину историями из детства, а уже в салоне служебного автомобиля включает музыку.

«Детское радио спасение всего мира», – думает про себя шериф, пока не слышит детский смешок сбоку.

– Мама включала мне научную литературу, потому что я начинал заваливать ее странными вопросами, когда мы слушали детские песни, – с тоской в голосе признает мальчишка, прижавшись лбом к стеклу. – Зато после исследовательских статей я просто заваливал ее рассказами на свой лад, – из дрожащих глаз покатились слезы.