Охота на живых

Свидетель

С тех событий прошло уже шесть лет. Оливер с тоской вспоминает о том времени, которое с уверенностью может назвать лучшим в своей жизни. После смерти Джека всё пошло наперекосяк. потому что он не заключил брак с Бейкер, а значит она не могла стать опекуном Оливера автоматически. И в последующем ей никто не одобрил опекунство. Никто не давал точных объяснений, почему ей отказывают в таком праве. Роуз обивала пороги всех специализированных органов, но везде получала от ворот поворот. Со своим рвением к достижению данной цели она потеряла работу, потому что очень часто приходилось меняться сменами, отпрашиваться, брать отпуск за свой счет или что ещё хуже – брать больничный. Начальство просто пригрозило ей: либо ты возвращаешься к работе, забыв про этого инвалида, либо мы тебя увольняем. И никто не дал ей возможности уволиться по-собственному желанию. Увольнение по статье серьезный удар по её репутации для дальнейшего трудоустройства. Бейкер не сдавалась до последнего, за что Олли был ей бесконечно благодарен. Но у них ничего не вышло. Насколько ему сейчас известно, Роуз спилась от навалившихся на нее проблем и перестала быть похожей на человека. Просто неудачная копия себя прошлой. Тень, которая просто существует.

Олли запомнил их последнюю встречу в участке. От Роуз пахло не дорогими духами, а кислым вином и безысходностью. Она гладила его по голове и повторяла: «Прости, маленький, прости». А потом её вывели охранники, и больше он её не видел.

О смерти Холла стало известно на следующее утро. Операция длилась всю ночь. Врачам не удалось его спасти. Всего в него попало три пули, одна из которых просто разорвала жизненно важный орган. Обширное внутреннее кровоизлияние. Считанные секунды, пока его везли до больницы, сыграли свою роль. Его напарник просил у них прощения, что отсиживался в машине по приказу шерифа. Тот собирался разведать обстановку, после чего отдал бы новый приказ. Но никто ничего не успел сделать. Никак среагировать. Оливер не винил этого парня. Смерть была предначертана судьбой, которую не избежать. А Бейкер, она лишь интересовалась, как выглядели преступники, удалось ли их поймать, какое наказание их ждет. Но снова ни одного ответа. Конфиденциальная информация. Пока ведется расследование никаких комментариев. Общедоступная информация была лишь о том, что нападающий был один. Убийца, которого в скором времени перевели в категорию серийного.

Первый год после смерти Холла Олли провёл во временных приютах и больницах, пока Роуз обивала пороги судов. Он менял казённые койки каждые несколько месяцев, привыкая к запаху хлорки, безвкусной еде и равнодушным лицам воспитателей. А потом Роуз сломали. Её вывели из участка, а его отправили в мужской монастырь, где он с первого дня не смог ужиться. Нет, не потому, что он был слепым. Совсем не в этом дело. Местные ребята его просто не взлюбили, как и дети из его прошлого. Кларку снова напоминали о том, что он был особенным. Не таким, как все. Мальчик-альбинос. Урод, который всем только мешает. И ведь никого не трогала его слепота. Всех бесила его необычная внешность. Каждый задирал его, говорил обидные слова. Но стоило на горизонте появиться настоятелю, как все издевательства прекращались. Конечно же, Оливер не жаловался, терпел. Он не боялся, что всё усугубит своим ябедничеством. Просто не понимал смысла в том, чтобы возиться с такими придурками. Однажды он изъявил свое желание стать преемником настоятеля, как тот тут же приступил к его серьезной подготовке. Оливер лишь делал вид, что вникает в суть духовенства.

В этом монастыре он прожил пять лет, когда все попытки добиться опекунства закончились провалом. Существо больше не являлось к нему, стоило лишь переступить порог священной обители. Он был с ним перед входом. Стоял и провожал мальчишку, пока тот не скрылся за массивной деревянной дверью. Оливер часто выглядывал в окно, выбегал за ворота, чтобы проверить, увидеть того, кто столько лет был рядом. Но не видел, не чувствовал. Это лишь добавило ему хлопот. Ребята пуще изводили его, когда видели его попытки кого-то найти. А настоятель проводил строгие беседы по поводу его неуклюжих побегов. Кларк так никому и не рассказал, что он видит «своего друга». Даже Роуз так и не спросила у него о том случае, когда он внезапно прозрел. Лишь за это он её ненавидел, что они не смогли стать ещё чуточку ближе. Джек бы спросил, он бы понял, как и мама. Оливер безмолвно плакал каждую ночь в подушку. Никто не замечал его состояния. Ему становилось одиноко до безумия. Он остался совершенно один. Больше никому не нужен.

Однажды монастырь проводил крестный ход в каких-то благотворительных целях, чтобы поведать местным жителям о том, что они всегда могут обратиться к ним за помощью. Этот день стал роковым в жизни Оливера. Кларк должен был идти рядом с настоятелем, показывая народу свой статус приемника, которым очень многие были недовольны, особенно из-за его такой редкой особенности. Но слово настоятеля было законом в священной обители. И Оливер шел, нарядившись в парадную одежду духовенства. Спустя большое расстояние произошел первый перевал. Они остановились отдохнуть. Совсем ненадолго. Здесь люди могли получше узнать о монастыре из первых уст. Настоятель собирался прочитать им целую отповедь по этому случаю.

Оливер отвлёкся всего на мгновение, рассматривая собравшуюся толпу любопытных жителей.

И он увидел, черт возьми. Он снова увидел всё в четком цвете. Лица каждого. Юноша задрожал всем нутром от подкатывающей паники. Кларк стал выискивать в толпе существо. Взгляд судорожно бегал по разномастным фигурам.

А потом он увидел его. Знакомое серое пятно в самом конце толпы, у старого дуба. Стояло неподвижно. Ждало.

Олли думал, что забыл это чувство. Чувство, когда ты не один. Когда кто-то смотрит на тебя из угла и не требует молитв, не насмехается над белой кожей, а просто... присутствует. Пять лет в монастыре он гнал от себя воспоминания о сером пятне. Убеждал себя, что это был сон, галлюцинация, детский страх. Но сейчас, увидев его снова, он понял: лучше умереть, преследуя призрака, чем жить дальше в этой золотой клетке с крестами на стенах.