Охота на Зверя из песни вороны

2

Варпунен Варис упустила. Она так радовалась предстоящей вылазке в город на целый день, что первой заглотила кровь-рубин и поднялась в канцелярию, а когда вспомнила, что хотела поговорить с Ректорским подменышем, то было уже поздно. Пока Дэйзи Белл снимала ограничение с цепи, она решила, что разговор подождет и до вечера. Нетерпеливо притопывая, Варис дергала себя за шарф и перебирала в кармане карточки должников.

— Смотри, прямо монорельс отбывающий. Сейчас рванет, — фыркнула Дэйзи Белл, но Варис проигнорировала насмешку.

— Я всего лишь выполняю свою работу, — пропела она, когда зажим ослабили.

Размяв шею, она развернулась, щелкнув каблуками, и под фырканье канцелярских крыс рванула к выходу.

Небо над Мастором немного прояснилось, воздух застыл: пахло печной гарью, химическими выбросами Вдовьей Фабрики, густым духом свежего хлеба. Варис ощущала еще какое-то беспокойство. Ясность была затишьем перед бурей, и ей совершенно это не нравилось.

Статуя Старика-без-головы на этот раз встретила ее издалека ярко-красным уродливым граффити прямо на бронзовой табличке; вчерашние патрульные, прыгая вокруг с тряпками и ведрами, тщетно пытались ее оттереть. Старуха, покраснев от холода и неприличных слов, громко командовала и раздавала советы как «срамной уд» снова превратить в «небесный свод». Прыснув в кулак, Варис решила не попадаться им на глаза и обошла Старика-без-головы южнее.

Оглянувшись через плечо, она юркнула в брешь между плотно стоящими домами. Дыру попытались закрыть забором, но через некоторое время пару досок оторвали, предоставляя путь в извилистый тоннель. Варис отодвинула доску, влезла в эту щель с небольшим усилием, учуяла такой родной запах кошек и гниющего мусора, протиснулась уже с большим усилием и вывалились за стену на набережную.

Порыв ледяного ветра швырнул ей в лицо крики чаек, клочья тумана и сырость. Бетонный парапет, испещренный следами пушечных ядер и шрапнели, и искореженные волнорезы слабо сдерживали бушующие волны: брызги долетали даже до Варис. Далеко на той стороне серел гигантский комплекс Вдовьей Фабрики, состоящий из лабиринта стен и башен. Клубы дыма извергались в воздух с постоянным деловитым напором. На грустном, потрепанном дереве висела пара ярко-красных ботинок, связанных между собой шнурками. Варис попробовала снять их, но не допрыгнула.

Она вскочила на парапет и, ловко перебирая ногами, прошла пару кварталов. Слева возвышалась поеденная эрозией стена, справа бесновалась река, и в этот краткий миг Варис позволила себе забыть о сломанном сердце, об оковах и насмешках. О страхе быть пойманной тайной полицией Мэра. О страхе прислуживать в Институте до тех пор, пока механизм совсем не выйдет из строя, и она не сможет его завести, и ее выбросят в мусорный контейнер, где крысы и ржавчина станут ее кончиной.

Вскоре она забормотала вслух, чеканя шаг:

— Засевает он прилежно

Всю страну: холмы, болота,

Все открытые поляны,

Каменистые равнины.

На горах он сеет сосны,

На холмах он сеет ели,

На полянах сеет вереск,

Сеет кустики в долинах.

Сеет он по рвам березы,

Ольхи в почве разрыхленной

И черемуху во влажной,

На местах пониже — иву,

На святых местах — рябину,

На болотистых — ракиту,

На песчаных — можжевельник

И дубы у рек широких…

Кто такой «он» она не знала. Впрочем, откуда взялись эти строчки в голове — тоже. Возможно, она выдумала их сама.

В конце концов, набережная сузилась и слилась со стеной. Варис неохотно вернулась и пролезла в дыру рядом со старым ясенем. Под ее ногами хрустели прошлогодние листья и мусор: пивные банки и гнилая фанера. Что-то зашипело из темноты, и Варис зашипела в ответ.

Речной порт и доки встретили ее бесконечными рядами цветных контейнеров, кранами, похожими на чудовищ, и чудовищами, похожими на краны, вонью протухшей рыбы, громкой руганью и звуками потасовки. Перед главными воротами собралась небольшая толпа улюлюкающих рабочих, и Варис пришлось забраться на испещренное сигаретными ожогами дерево. Встав на толстой ветке во весь рост, она ухватилась за ствол и увидела, что в центре круга сцепились двое: низкий и плотный мужик в застиранной портовой форме и высокий жукоглавец. Оранжевый шарф. Один целый ус. Усик.

Даже с дерева Варис видела, как бугрятся мышцы у рабочего на руках и шее, но жукоглавец компенсировал недостаток физической силы высоким ростом (Усик не говорил, но Варис догадывалась, что он был из касты разведчиков, разновидности солдат), проворством и парой дополнительных конечностей. Кулак мужика метил прямо в опасное место, в стык между хитиновыми пластинами груди и брюшка, но Усик каким-то образом уклонился и тут же схватил нижними руками мужика за пояс. Вопли толпы стали громче. Кто-то невысокий мелькал среди рабочих и собирал ставки. Пока Варис отвлеклась на него, бой внезапно закончился. Мужик лежал на земле и тряс головой, приходя в себя, а Усик невозмутимо поправил съехавший на бок шарф. Раздался низкий гудок, и рабочие неохотно потянулись на места. Вскоре рядом с доками остались только Усик и парень, который быстро отсчитал выигрыш и кинул в снежную кашу. Усик заурчал и принялся собирать монетки.