Охота на Зверя из песни вороны

2.2

Тоннели в стенах походили на крысиные ходы. Благодаря им путники ловко избегали открытых участков, на которых могли бы встретиться патрули или рабочие, бредущие с поздней смены. Иногда проходы были такими узкими, чтобы даже Варис — не то, что рослому Джубу — приходилось ползти, толкая перед собой длинную трость Нокка. Но каждый раз Ветка терпеливо поджидала их, нервно забегая вперед и возвращаясь. Она осторожно касалась колена Варис, как будто не могла долго задерживаться на одном месте. Болванка за ее спиной опасно покачивалась, но Ветка привычно придерживала ее, не испытания неудобств.

Ледяные сквозняки бродили по ногам, а в щелях между раскрошенной кладкой виднелись просветы. После очередного узкого прохода, из которого Джуб уже вылез и отряхнулся от паутины, Варис вывалились в низкий, но просторный чердачок. Между деревянными перекрытиями было полно старых гнезд, птичьего помета и перьев. Ветка застыла возле дыры в полу, завороженно рассматривая огромное помещение. Они, наконец, оказались в цехах Фабрики. Бесконечные геометрические ряды швейных машин бесперебойно грохотали, превращая километры серой ткани в шуршащие упаковки для подменышей.

Ловко лавируя между балками, Джуб, пригнувшись, указывал, где есть подгнившие и непрочные. Варис старалась не отставать. Когда они подошли к Ветке, она вздрогнула, будто совсем позабыла о том, что кого-то сопровождает. Погладив болванку по голове, как послушного щенка, она даже вздохнула. Кажется, она мечтала ее нарядить. С одной стороны, Варис была тронута, а с другой — это казалось немного жутким. Детка таскала с собой мертвый кусок дерева, который мог бы стать подменышем.

Взглянув на Варис круглыми совиными глазами, она скользнула в дыру и приземлилась на один из высоченных шкафов с бобинами ниток и сползла в зал. Варис с Джубом переглянулись: если костлявую детку он выдержит, но вот с ними так легко не получится. Но Ветка оказалось довольно смышленой. Через полминуты, пока подменыши жестами спорили, как пройти в цех, взревела тревога. Машины остановились, работники в панике повскакивали с мест. Не теряя времени, Варис спрыгнула на шкаф, который зашатался под ее весом, и слезла на бетонный пол. Джуб неловко прыгнул следом, чуть не свалившись на Варис. Пригнувшись, они побежали между рядами за тенью Ветки, скачущей по тут, то там. Варис огляделась на швейный зал и зачем-то сцапала со стола кусок ткани: эмблема Фабрики с сердцем, веткой и паутиной. Сунув ее в карман, она пролезла в вентиляцию и закрыла за собой решетку.

На другой стороне их ждала наглухо заложенная кирпичом подсобка, из которой Ветка устроила себе гнездо. Обрезки ткани и кожи покрывали пол, как матрас. Над старым шкафом с обломанными дверцами, забитый камушками, мотками цветной проволоки, инструментами и клочками ветхой бумаги, была еще одна вентиляция. На потолке слабо светились фосфоресцирующие наклейки-звездочки, придавая подсобке вид жутковатой детской.

Ветка размотала веревку и заботливо сняла болванку со спины, поместив ее на низкий стол, одну ножку которому заменяла стопка книг. На столе стояла тусклая электрическая лампочка. Варис внезапно ощутила смертельную усталость. Спать на полу в мягких кусочках ткани ей показалось не такой уж плохой идеей. Ночь заканчивалась, и предстояло переждать день.

Варис потерла глаза и, сев, откинулась на стену.

— Отдыхай, я посторожу, — прошептал Джуб, посматривая в сторону воркующей над болванкой Веткой. Он сел так, чтобы видеть и вентиляции, и детку.

— Только разбуди меня через пару часов. Я тебя сменю. Ты меня понял?

— Звучит как угроза, — усмехнулся он.

Варис смерила Джуба недовольным взглядом.

— Ладно-ладно, только не смотри на меня так, — сказал он.

— Как?

— Как ученый смотрит на нерадивого студента.

— Извини, это профессиональное. Просто ты зануда, который все берет на себя.

— Эй! — оскорбился Джуб.

— Если уж у нас команда, то передавай часть ответственности.

— Я подумаю об этом.

— Вот и думай. А я — спать.

Варис сползла по стене и свернулась в клубочек, чувствуя запах залежалости, плесени, мышей и еще чего-то, едва уловимого. Сладковатый аромат древесины, чудесной березы, пропитавший сами стены Фабрики. Ей казалось, что она не уснет, но в сон провалилась мгновенно. Вот медленно моргнула, лениво изучая, как Джуб переплетает растрепанную косу, как звезды на потолке складываются в свои созвездия, а вот уже перед ее взором застыла серпообразная улыбка.

Зверя привязали к столбу в тесной клетке. Он нервно дрожал шкурой, переставляя ноги по гнилой соломе. Рога его задевали потолок, поэтому голову приходилось держать чуть склоненной. Рана его зарубцевалась, и на боку теперь тянулся длинный шрам, похожий на хвост кометы. Фабрикантка с улыбкой наблюдала за ним из-за решетки. За ее спиной висела табличка с цифрами «12/13/26». Зверь раздувал ноздри, не понимая, что она от него хочет: вроде бы залечила его рану, но не отпускает, ожидая, как опытная предпринимательница, более выгодного предложения. Его плохо поили и почти не кормили, надеясь, что голод сломит его волю и заставит преклонить рогатую голову, но Зверь еще помнил, очень смутно, будто из забытого сна, как был молод и полон сил, как копытами отталкивался от звезд и несся сквозь тьму навстречу свободе. Помнил оратории пульсаров, вальсы двойных звезд и колыбельные черных дыр, помнил, как забавы ради он рогами сносил планеты с орбит и отправлял их блуждать в бесконечности. Помнил, как однажды он случайно убил и был за свой грех наказан: пойман, связан и низвергнут.