Охота на Зверя из песни вороны

4.2

Ядовитый плевок был точен, но недостаточно быстр. Усик успел дернуть Болвана за руку, и они вместе покатились в кусты. На месте плевка снег и трава зашипели, запузырились. Варис скрипнула зубами и обернулась как раз в тот момент, когда жаба подобралась и прыгнула, сотрясая землю, расплескивая болотную жижу. Варис упала, чудом не напоровшись на кинжал, Джуб устоял на полусогнутых, Пакку отбросило в заросли осоки, а его ружье клацнуло о дерево и застряло в кустах. Да, жаба нацелилась именно на Болвана.

— Эй, ты, посмотри на меня! — хрипло каркнула Варис, холодея от ужаса. Схватив ближайшую палку, она сдернула с шеи шарф и примотала к ней кинжал.

Усик снова дернул Болвана за грудки, не давая ему оставаться на месте траектории ядовитого плевка.

— Усик! — жукоглавец обернулся на крик Варис. — Используем его как приманку. По моей команде!

— Не убивайте проводника! — прохрипел Пакка, держась за ребра.

— А меня кто-нибудь спросил? — возмутился Болван, покрываясь красными пятнами.

— Нет! — рявкнули Варис и Джуб одновременно.

Усик крепко схватил отчаянно сопротивляющегося Болвана за локоть, не давая ему двигаться. Жаба медленно развернулся и нависла над ним, закрывая свет. Ее пасть широко открылась, демонстрируя ряд острых, мелких зубов. Варис перехватила импровизированное копье поудобнее, выгадала момент и вонзила наконечник в сероватое небо. Жаба издала низкий, мычащий звук и задергала челюстями, замотала головой, пытаясь раскусить копье, но от этого лезвие входило в плоть все глубже. Откинув все сомнения, Варис нырнула в открытую пасть. Ветка переломилась, кинжал ударил Варис по плечу и пасть захлопнулась. Тьма жабьей утробы поглотила ее. Нащупав кинжал, она ожидала всего, что угодно: зубов, яда, смрада, но не свежего дуновения ветерка. Стараясь не касаться слизистых стенок жабьего горла, она побрела на ощупь на сквозняк, содрогаясь от отвращения, увязая в слюне и мясистости внутренностей. Впереди забрезжил свет, и Варис ускорилась.

Ход расширился, приобретая отчетливую искусственную прямоугольную форму. В какой-то момент Варис поняла, что он затвердел и слабо замерцал, указывая путь в самое нутро. Варис протиснулась в проход и поняла, что давно уже не в жабьем желудке. Она оглянулась и увидела, что дверь за ней закрылась и исчезла, превратившись в стену, украшенную рунами.

Небольшое круглое помещение со сферообразной крышей тускло освещалось лишь узором на полу. Монструозное сооружение посредине, крепко стоящее на п-образных ногах, смотрело в небо. Варис, испачканная в болотной жиже и жабьей слизи, с опаской ступила на пол, покрытый толстым слоем пыли, посреди которого пролегала цепочка свежих следов. Автоматон, оставивший их, безвольно сидел в центре комнаты, свесив голову на грудь. Плащ и шляпу он где-то потерял. Варис прошла по дуге, с ужасам узнавая в светящейся мозаике очень древнюю карту Мастора: Академград, Вдовью Фабрику, Жучиный Триумвират, Сад Хийси, Мэрию — нет такого нагромождения улиц, нет стены у границ Академграда, нет искусственного канала, остров на юге — цельный. Изящные цепи огоньков складывались в робкие подобия поселений, первобытные горы и реки.

Автоматон ожил. Варис застыла, наблюдая, как он дерганно поднимается, направляя немигающий красный глаз наверх, как из его груди выдвигается тонкий стержень, на конце которого блеснула бородка, как у ключа. Стержень согнулся на девяносто градусов и вонзился в пол, прямо в центр карты Мастора. Конструкция здания пришла в движение. Крыша задрожала, и на ней спроектировалась небесная карта двух с половиной тысячелетней давности, карта до Первого катаклизма. Что-то щелкнуло, и карта изменилась. Теперь звезды прорезал путь Небесного Зверя. Еще щелчок, и путь потускнел. Щелчок — щелчок — щелчок… Звезды закружились вокруг Варис с невероятной скоростью, плавно сходясь, расходясь, танцуя, поглощая друг друга, вспыхивая, вращаясь со скоростью десятка оборотов в минуту и исчезая. Две тысячи лет небесной истории, истории Мастора, пролетели за считанные минуты, а затем наступило время Второго катаклизма. Астероид возник из ниоткуда, и с каждым щелчком становился все ближе и ближе, задел одну из лун, повалив ее на голову, оттолкнув с орбиты и ослабив, пока, наконец, не стал занял все небо и не взорвался, превратив долгие щелчки темных слайдов в светлые. Варис не сразу поняла, что плачет, закрыв голову руками. На этом проекция еще немного потопталась, будто раздумывала, и прекратилась. Автоматон моргнул красным глазом и вынул ключ. Варис утерла лицо грязным рукавом и подползла поближе, рассматривая карту на полу. К ужасу и удивлению, она поняла, что есть еще несколько замочных скважин. Любопытство победило страх, и она неуверенно сняла с шеи ключик и пробно вставила в одну в Академграде. Не подошло. Подошло ко второй, которая находилась на территории Вдовьей Фабрики. Автоматон снова вскинул глаз-проектор, и на потолке заплясали руны и символы, Варис смутно знакомые. Они дрожали в такт ее сердцебиению, пока не сложились в план-схему, которую она уже видела. План библиотечного корпуса, сгоревшего год назад, и рыбу с фонарем во лбу. Дрожащими пальцами она залезла в карман и достала измятый и грязный листок с точно таким же рисунком. Подставив его под свет из проектора, она убедилась, что не совсем с таким же. Сместив рисунок на пару градусов, она снова чуть не разрыдалась. Символы сложились в проклятое слово «иллиций».

В дверь обсерватории что-то ударило со звонким ба-дамс. Варис выдернула ключ и с ужасом уставилась на то, как раскаляется металл и становится мягким и податливым. Через мгновение механический кулак разрывает его, как бумагу, и внутрь просовывается флегматичная голова Банкирши.