Охота на Зверя из песни вороны

5.3

Морок рассеялся. Зверь выглядел истощенным, но держался живчиком. Рана на боку, оставленная во время Охоты, подживала благодаря заботе Варпунен.

— ПАМЯТЬ МОЯ ХРАНИТ ОТГОЛОСКИ РОЖДЕНИЯ ЗВЕЗД, РАДОСТЬ БЕСКОНЕЧНЫХ МГНОВЕНИЙ ЧИСТОГО СВЕТА. КОПЫТА МОИ НАХОДИЛИ ДЕВСТВЕННЫЕ ТРОПЫ, ОТКРЫВАЯ ВСЕ НОВЫЕ И НОВЫЕ ПУТИ. МНОЮ ЗАЖИГАЛИСЬ ЗВЕЗДЫ, СТАЛКИВАЛИСЬ МЕЖДУ СОБОЙ ЗАБАВЫ РАДИ. В РОГАХ МОИХ СВИСТЕЛ СОЛНЕЧНЫЙ ВЕТЕР, И НЕ БЫЛО ПРЕКРАСНЕЕ ВЕЧНОСТИ ПОЗНАНИЯ НОВЫХ МИРОВ. НО ОДНАЖДЫ МНОЮ ВЫБРАНА БЫЛА ТРОПА РОКА. КУЗНЕЦ МИРОВ, ХРАНИТЕЛЬ ПУТЕЙ СЕППА РАССКАЗАЛ МНЕ О ВОРОНЕ, ЧТО ПОЯВИЛАСЬ ВО ТЬМЕ ВСЕЛЕННОЙ И КРЫЛЬЯМИ СВОИМИ ИЗ ПЫЛИ И ЛЬДА ВЬЕТ ГНЕЗДА, ДАБЫ ВЫРАСТИТЬ ВОРОНЯТ. ТЩЕСЛАВИЕ ВЗЫГРАЛО ВО МНЕ, И ПРЕДЛОЖЕНИЕ СЕППЫ ПРИНЯТО БЫЛО: ЗАГНАТЬ ЕЕ НА ОКРАИНУ, ГДЕ НЕТ НИ ЛЬДА, НИ ПЫЛИ. ГНЕЗДА ВОРОНЫ С ПОТОМСТВОМ СЕППА УНИЧТОЖАЛ, ЧТОБЫ ОНИ НЕ МЕШАЛИ ПУТЯМ. МЫ ЗАГНАЛИ ЕЕ В САМЫЙ ТЕМНЫЙ УГОЛОК ВСЕЛЕННОЙ, СБРОСИЛИ С ПУТИ В НЕБЫТИЕ. НО ОНА СМЕЯЛАСЬ, ОБЕЩАЯ, ЧТО ВЛАСТЬ МОЯ НАД ПУТЯМИ ЗАКОНЧИТСЯ, ПОТОМУ ЧТО ДЕТИ ЕЕ СКОРО ВЫЛУПЯТСЯ. МЫ С СЕППОЙ РАСПРОЩАЛИСЬ. МНОЮ ПРОДОЛЖЕН БЫЛ ПУТЬ ПОЗНАНИЯ, КУЗНЕЦ МИРОВ ЖЕ ОТПРАВИЛСЯ ИСКАТЬ ОСТАВШИЕСЯ ГНЕЗДА. НО ОДНАЖДЫ, СПУСТЯ БЕСКОНЕЧНОСТЬ, СРЕДИ ОКЕАНА ЗВЕЗД МНОЮ ЗАМЕЧЕН БЫЛ УДИЛЬЩИК, ДЕРЖАЩИЙ НА СЕБЕ МИР. ГНЕВ ОБУЯЛ МЕНЯ: РОГА МОИ НАЦЕЛИЛИСЬ НА МЕРЗКОЕ ОТРОДЬЕ НАСЛЕДИЯ ВОРОНЫ. НО СЕППА ПРЕДСТАЛ ПЕРЕДО МНОЙ, РАСКРЫВАЯ ОБЪЯТИЯ И ПРОСЯ ПОЩАДИТЬ МИР, КОТОРЫЙ ОН ПОЛЮБИЛ. ЯРОСТЬ МОЯ ВЗЫГРАЛА, И НИЗВЕРГНУЛО МЕНЯ СИЛОЙ СЕППЫ С НЕБЕС НА ЗЕМЛЮ. СТРАХ И РАСТЕРЯННОСТЬ ПОБУДИЛИ МЕНЯ СПРЯТАТЬСЯ ВО СНАХ ОТРОДЬЯ ЗАКЛЯТОГО ВРАГА МОЕГО. ВМЕСТЕ МЫ ПРОСПАЛИ ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, ПОКА ОНА НЕ РЕШИЛА, ЧТО ГОТОВА ВЗЛЕТЕТЬ. НО РОЖДЕНИЕ ВОРОНЫ РАЗРУШИТ ГНЕЗДО, ТАК ЗАБОТЛИВО ВЗРОЩЕННОЕ СЕППОЙ. ВОРОНА БЫЛА МНОЮ ПОКИНУТА И НАЙДЕНО ТЫ, ДИТЯ.

Варис задумалась.

— Ты хочешь помочь вороне?

— МАСТОРУ. МИР ЭТОТ ЛЮБИМ БЫЛ КУЗНЕЦОМ СЕППОЙ. ЭТО ДАНЬ ПАМЯТИ И ПРОЩАЛЬНЫЙ ДАР МОЙ.

— Тогда поспешим! Она вот-вот вылупится. У нас очень мало времени, — Варис чуть не добавила «у меня», но вовремя прикусила язык.

— ПОДОЖДИ, ДИТЯ. МНОЮ ЧУВСТВУЕТСЯ ТВОЕ СМЯТЕНИЕ. ТВОЕ СЕРДЦЕ ПЫЛАЕТ КАК ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА, НО ОГОНЬ ЕГО ЗАТУХАЕТ.

Варис устало села на пол, и Зверь склонил голову, чтобы лучше рассмотреть ее измученное лицо. Его глаза притягивали своей бездонной чернотой, в глубине которой вспыхивали стальные искорки.

— Ученица Фабрикантки Укконен создала сердца нас трех — меня, Варпунен и Джуба — из метеорита, упавшего на Мастор пятьсот лет назад. И меня она сделала сломанной, несовершенной и… человечной. Не подменыш, не человек. Несуразное последствие комплекса бога. Что-то среднее.

Даже для самой Варис прозвучало это жалко и жалобно, монолог обиженного на родителя ребенка.

— ЧТО-ТО ОБЪЕДИНЯЮЩЕЕ, — отозвался Зверь. — ТЫ — ДИТЯ ЗЕМЛИ И ЗВЕЗД, ПРЕКРАСНОЕ СОЗДАНИЕ, О КОТОРОМ МЕЧТАЛ СЕППА. СОВЕРШЕННОЕ В СВОЕЙ КОНЕЧНОСТИ. ТЕЛА НЕСОВЕРШЕННЫ. ОНИ ПОРТЯТСЯ И ЛОМАЮТСЯ. ЭТО БОЛЬНО. ЭТО НЕСПРАВЕДЛИВО.

— Но тогда в чем смысл? — горько спросила Варис.

— В ПУТИ МЕЖДУ ЗВЕЗДАМИ. В СВЯЗЯХ. В ПЛЕТЕНИИ НИТЕЙ. В ВЫБОРЕ.

Варис покачала головой.

— ВРЕМЯ ТВОЕ — ПРЕКРАСНО. ИСПОЛЬЗУЙ ЕГО, ЧТОБЫ ВЗЛЕТЕТЬ.

— Путь, да? Тогда вернем тебя на путь истинный. Прости. Ужасный каламбур.

— УСИКУ БЫ ПОНРАВИЛОСЬ, — серьезно сказал Зверь, и Варис нервно хмыкнула.

Они вместе вышли из темницы, и каким-то образом Зверь уменьшился так, чтобы проходить в двери. Хотя Варис бы сказала, что это пространство перед ним почтительно расступается.

Сердитый голос Варпунен, поучавший Усика, становился все ближе. Когда они вышли к монорельсу, то Варпунен резко захлопнула рот. Усик забросил на плечо грязную от масла тряпку и помахал левой верхней, будто бы Зверь Небесный очередной его добрый старый приятель-собутыльник. Цокот копыт по камню прозвучал слегка напыщенно и торжественно. Варис украдкой покосилась под ноги, ожидая, что из-под копыт будут лететь искры или расцветать и увядать цветы, или раздаваться удивительная неземная мелодия.

— МЕХАНИЧЕСКОЕ ПИАНИНО — ЭТО К ДРУГОМУ ЗВЕРЮ, — легко считав ее мысли, сказал он, как ей показалось, немного ворчливо.

— А есть другие Звери? Ну, кроме вороны и тебя?

— КОНЕЧНО.

— Эй, поторапливайся! — Варпунен сложила руки на груди, притопывая от нетерпения. Кто бы мог подумать, что под миловидной маской скрывается такой угрюмый и ворчливый характер.

— Монорельс готов? — спросила Варис.

«Да, ворона», — показал Усик и учтиво поклонился, пропуская в кабину пригибающего рогатую голову Зверя.

— Ты знаешь, как управлять этой штукой? — Варис опасливо прикоснулась к подрагивающему разгоряченному металлу.

— Знаю, — огрызнулась Варпунен. — Давай уже садись быстрее.

— У меня с ней связаны не самые приятные воспоминания, если ты не забыла.

Варпунен закатила глаза и скрылась в кабине машиниста. Усик подал Варис руку, и она смогла перепрыгнуть небольшой зазор снежной мглы между донжоном и монорельсом. Закрыв дверь, она уставилась на Небесного Зверя, который съежился до размеров болонки и устроился на одном из мягких сидений, рассчитанном по ширине на габариты Ректора. Усик стукнул по стеклу, и Варпунен мягко запустила мотор. Вагон тронулся. Чтобы не ощущать дежавю, Варис открыла боковое окошко и с наслаждением высунула разгоряченную мыслями голову навстречу метели.