Охота за гением

Глава 7:Герцог

Тело Бельмонда было обрюзглым, а сам он массивным и неповоротливым. Из-за высокого роста и просторной одежды он и вовсе походил на большого медведя. Герцог не приемлел новомодных костюмов, и был истинным адептом консерватизма. Вот и сейчас на голове у него красовался пышный парик, который свисал до самого пупка, а нарядная одежда имела форму луковицы. Неуклюжесть Бельмонда была обманчива, и легко могла сбить с толку любого, кто с ним мало знаком. И только истинные соратники знали, насколько опасно иметь дело с герцогом.

Туфля герцога встала на первую ступеньку, и та под немалым весом заунывно заскрипела. Взойдя на трибуну, Бельмонд окинул взором банкетный зал. Мало где можно было вместить столько народа разом, но герцогу это без проблем удалось. Самовлюбленный и гордый хозяин дворца еще несколько секунд любовался представлением. На лицах гостей читалось одно: «восхищение». Разумеется, к хозяину резиденции потянулись сотни рук в надежде получить в дар его благосклонный кивок. Но доблестные охранники пресекали любые попытки зайти за красную линию.

Затем он поднял руку, жестом приказывая музыкантам замолчать. Следом притихли и гости. Наступила гробовая тишина, и только жалобно поскрипывали ступени позади герцога. Вскоре по обе стороны в одну линию встали единственный сын и его любящая жена.

- Надеюсь, Вам у меня весело, друзья? – Зычный баритон герцога пронесся над головами вельмож, достигнув ушей каждого находившегося здесь. – Ведь ради веселья раз за разом Вы приходите ко мне. Я прав?

«Да!» – Послышался единый хор голосов.

- Мы избранный народ! Избранный не кем-нибудь, а самим Богом! И каждый, кто сейчас внимает моим словам, знает об этом! Мы - вершители судеб! И только вместе мы сможем воплотить в жизнь наш замысел, построить то, чего так долго ждали! – Герцог поднял руки над головой, будто он взывал к самому всевышнему. – Не буду скрывать, на наши плечи упало тяжкое бремя! Вершить судьбы порой не легко! И только здесь мы можем забыть обо всем и полностью отдать себя веселью. Так радуйтесь же, друзья! Пейте, ешьте, танцуйте, сколько вашей душе угодно. Именно за этим вы сюда пришли?

«Да!» – Хор голосов стал сильнее.

- Сегодня мой дом - это и ваш дом. Вы не гости, вы члены семьи. Мы единоверцы, единомышленники. Вместе мы сила! - Бельмонд потряс кулаком, в котором был зажат знак ордена.

Герцог замолчал, давай возможность народу осмыслить сказанное. Бельмонд младший не проронил ни слова. Он стоял молча и угрюмо смотрел куда-то вдаль. Так же молчала и герцогиня.

- Я вижу, вы ждете сюрприз? – Насладившись тишиной, продолжил Бельмонд.

Герцог очень любил удивлять народ, и каждый раз после торжественной речи он подготавливал публике что-то невероятное. И сегодняшний бал не был исключением.

- По глазам вижу, что ждете! – Его губы сосиски расплылись в гнусной улыбке.

Народ возбужденно загудел.

- Покажите! – Приказал Бельмонд инквизиторам, и толпа в черном одеянии расступилась, предоставляя народу то, что она прятала все это время.

Публика ахнула. Самые эмоциональные начали испуганно причитать, а кто-то и вовсе принялся взывать к ангелам. Никто не остался безучастным. Пятеро девушек с клеймом ведьм стояли в центре круга. Порванная одежда, испуганный взгляд и впалые щеки. Без слез и не взглянешь. Но вот клеймо ведьм сделало свое дело. Первородный страх пересилил жалость. И вот уже в глазах пылала лютая ненависть. Вот кто-то из первых рядов начал пятиться под задорный смех и улюлюканье. Насмехался, стоя на трибуне, и сам герцог.

- Да-да, это никто иной, как настоящие ведьмы! ЗДЕСЬ! В самом святом городе! На балу у инквизиции!

- Сжечь ведьму! – Загудел народ.

Девушки, услышав подобное, заплакали. На их лицах было недоумение, смешанное с испугом. Они не понимали происходящего. Не знали, что от них хотят. Но эти взгляды… Среди них не оказалось ни одного защитника.

И все сильнее звучали голоса толпы:

- Сжечь!

- Сжечь!

Каждое слово впивалось в сознание.

- Сжечь!

- Сжечь!

***

Тел было все больше, и пробираться к трибуне становилось сложнее. Приходилось расталкивать вельмож локтями, лезть напролом и попутно вступать в перепалку с наиболее недовольными. Мисс Вайлет куда-то запропастилась. И найти ее в таком плотном кольце не представлялось возможным. Герцог продолжал толкать речь, но Вадим Иванович полностью игнорировал слова и продолжал пробираться ближе к трибуне.

«Все что нужно - это еще немного времени» – снова и снова прокручивал в своей голове молодой граф. – «Иначе все будет напрасно».

Вдруг толпа в один голос закричала: «Да!».

Вадим Иванович поднял взгляд. На трибуне стояла троица: герцог с женой и сыном. Бельмонд при этом все говорил и размахивал руками. К слуху доносились обрывки фраз: «мы едины, мы одной крови, и все в этом духе». Граф не против был остановиться и вслушаться в слова, но Вайлет все не выходила у него из головы.

Вдруг все стихло. И как гром средь ясного неба пронеслось: «ПОКАЖИТЕ!».

Вмиг толпа инквизиторов расступилась, и Вадим Иванович обомлел. Он увидел пятерых девушек. Скорее всего, это те, о ком говорил князь Трошкин. Девушки из деревни специально были привезены, чтобы поучаствовать в кровавом шоу, потехи ради. Теперь все встало на свои места. Конечно, они не были нечестивыми. Они нужны лишь для того, чтобы позабавить здешнюю публику.

- Сжечь!

- Сжечь!

- Сжечь!

Слышалось со всех сторон.

Голова пошла кругом, и лишь запах ночных фиалок привел графа в чувство. Обернувшись, он увидел вдалеке силуэт мисс Вайлет, которая смотрела на сцену и держала в руках белый платок. Лицо было абсолютно бесстрастным и сосредоточенным. «Нашел!» – мелькнуло в голове. И тот же момент девушка выронила из рук платок, и белоснежная ткань медленно начала опускаться на пол.

***

- Сжечь!

- Сжечь!

- Сжечь!

Каждое слово будто колом вонзалось в сердце. Девушки не были ведьмами. Вайлет это прекрасно осознавала. Так же она понимала и то, для чего бедняжки были сюда привезены. И что самое страшное – она понимала, что вскоре с ними сделает разъяренная толпа. Так вот чего добивался Бельмонд! Он оказался еще ужаснее, чем представляла себе девушка. Сколько же грязи в этом человеке. Или же он уже не человек вовсе?