Охота за светлой головой

1. ФЕЛИКС. Выход в свет

У входа в «Бельрив» меня узнали раньше, чем я успел снять перчатки. Швейцар чуть глубже кивнул, девушка за гардеробной стойкой улыбнулась с тем особым почтением, которое люди берегут не для личности, а для картинки, а какой-то лысеющий господин у зеркала даже на секунду отвлёкся от собственной рубашки, чтобы посмотреть, не тот ли это самый ле Блан с рекламы. Тот самый, господин, тот самый. Вернее, почти.

В этом и была главная прелесть Артура. Ему не нужно было производить первое впечатление — за него это уже сделали афиши, глянцевые страницы, светская хроника и пара особенно удачных рекламных съёмок, где мне советовали смотреть так, будто я всю жизнь страдаю от избытка денег и недостатка понимания. Публика этот образ проглотила с таким аппетитом, что временами мне даже становилось неловко. Не за ложь — ложь как раз вышла добротная, с хорошей фактурой. За лёгкость.

Слишком уж охотно люди верят в красивого молодого наследника с лёгкой тоской в глазах. Видимо, тоска делает деньги более съедобными.

Я отдал пальто, поправил манжету и на секунду задержался у тёмной зеркальной панели в холле. Не полюбоваться, нет. Это было бы уже как-то неприлично. Просто проверить, не пополз ли ворот, ровно ли сидит пиджак и не слишком ли театрально выглядит бабочка. Артура стоило выгуливать лишь в безупречном виде. Он, как хорошая породистая собака, требовал ухода и не терпел небрежности.

Бар встретил меня привычным набором запахов: полированное дерево, лёд, цитрус, крепкий алкоголь, дорогой табак и духи, за которыми почти всегда скрывается чей-то расчёт. Играл джаз — тот его вариант, который заказывают люди, считающие себя тонкими натурами, но не готовые терпеть ничего действительно сложного.

За столиками в глубине сидели те, кто пришёл пить. У стойки — те, кто пришёл быть увиденными. И почти все, если уж быть честным, хотели не столько вечер провести приятно, сколько что-то здесь выиграть. Деньги, знакомство, внимание, алиби, возможность не возвращаться домой пораньше — у каждого свой маленький трофей.

Я сел у стойки так, чтобы видеть зал в отражении, и заказал любимый вечерний напиток Артура. Не мой, сам я алкоголь почти не потребляю. Но у образов, как и у хороших привычек, должна быть дисциплина. Если уж ты человек, которого в этом месте узнают, неплохо бы быть хотя бы приблизительно одним и тем же человеком два вечера подряд.

Бармен — молодой, гладкий, с пробором таким ровным, будто его чертили линейкой, — поставил бокал передо мной с почти дружеской улыбкой. Я и его помнил. Он относился к числу людей, чья профессия требует почти шпионской наблюдательности, но без всякого пафоса. Кто сколько оставляет чаевых, кто пьёт, чтобы расслабиться, кто — чтобы осмелеть, кто пришёл с женой, но смотрит не на жену, а кто уже третий вечер подряд изображает одиночество в надежде, что кто-нибудь его оценит. Такие люди редко бывают глупыми. Просто им не повезло стоять не с той стороны стойки.

Я взял бокал и принялся смотреть на зал с тем ленивым вниманием, которое у хорошо воспитанного хищника должно выглядеть как скука.

Собственно, ради этого я Артура и выгуливал. Не ради рекламы, не ради фотографов и даже не ради пользы от знакомств, хотя от полезных знакомств я, разумеется, никогда не отказывался. Нет, у этого образа было одно очень приятное применение: на него отлично шли охотницы.

Не все, конечно. Определённый сорт. Те, что выбирают мужчин не сердцем, упаси боже, а глазами, слухом и быстрым внутренним калькулятором. Те, кто умеет за полминуты оценить часы, ткань пиджака, уверенность посадки, чужую реакцию и примерную стоимость ошибки. Те, кто приходит не просто повеселиться, а именно за добычей — красиво, изящно, с уверенностью, что сами здесь единственные хищники.

Вот за ними я и любил наблюдать. Профессиональное любопытство, которое со временем стало спортом.

Есть особое удовольствие в том, чтобы увидеть, как человек сам складывает о тебе легенду по трём-четырём удобным деталям. Молодой. Красивый. При деньгах. Немного скучает. Наверняка избалован. Наверняка падок на внимание. Вероятно, думает членом, а не головой. Может, ещё и одинок, что особенно приятно. Дальше им оставалось только подобрать нужную улыбку, правильный угол плеча и то самое выражение лица, с которым женщина вроде бы ничего не ищет, но если что — не против быть найденной.

И ведь почти всегда одно и то же. Кто-то работает грубо, кто-то тоньше, кто-то талантливо, кто-то с тем очаровательным самодовольством, которое выдаёт человека быстрее любых слов. Но схема редко меняется.

В дальнем углу уже сидела одна такая — в изумрудном платье, слишком смелом для её возраста и слишком дорогом для её вкуса. Она делала вид, будто внимательно слушает мужчину с брюшком и перстнем, но каждые полторы минуты проверяла зал. Не глазами даже — всем корпусом. Как кошка, которая изображает сон у миски, но отлично слышит, кто вошёл в кухню. Её я отмёл сразу. Слишком нетерпелива.

У стойки ближе к выходу устроилась другая, моложе, в белом жакете поверх чёрного топа, с лицом человека, который утром долго репетировал безразличие перед зеркалом. Эта, пожалуй, была поинтереснее. Она не оглядывалась, просто смеялась в нужных местах беседы со своей подругой. Только вот поза выдавала всё. Носок туфли уже минут пять был развёрнут в сторону зала, а не собеседницы. Значит, ждёт. Или ищет.

Ещё одна прошла мимо так близко, что я уловил её духи — что-то цветочное, но с тяжёлой сладкой нотой, от которой всегда кажется, будто тебя пытаются завернуть в дорогую конфету. Она не посмотрела на меня вообще. И именно поэтому я хмыкнул в бокал. Когда женщина в таком месте показательно не смотрит на мужчину вроде Артура ле Блана, это почти всегда значит, что либо уже посмотрела, либо планирует сделать это чуть позже, когда будет кому заметить.

Люди вообще чудесно устроены. Считают себя изобретательными, а на деле носят одни и те же маски поколениями.

Я отпил виски и устроился поудобнее. Вечер обещал быть вполне сносным. У меня не было ни срочных встреч, ни желания рано возвращаться домой. А Артура ле Блан был как раз тем типом, на который хорошо клюют женщины, уверенные, что сами кого хочешь подцепят. Так почему бы не дать им шанс.