Охотнадзор Московской области

Охотнадзор Московской области

Голова болела невыносимо. Уйя её ощупал. Шишка. Большая.

«Твою ж мать! Устроил своим сюрприз!»

Он лежал на голых камнях в дальнем углу родной пещеры и пытался восстановить события прошедшей недели.

— Уйя! — над ним склонилась лохматая голова Ы. Голова ему радостно улыбалась.

***

Некоторое время назад.

День задался с самого раннего утра. Как только забрезжило солнце, Уйя со своим корешем Ы и ещё несколькими пацанами завалили мамонта. Нет смысла объяснять, как это им удалось, просто повезло. Хорошая охота, но целиком эту волосатую тушу их племя не съест. В прошлый раз пытались, но ничего не вышло. Мясо жарили на огне, коптили в дыму и тушили в яме, обмазав глиной. Бесполезно, не справились: только желудки растянули и хищников со всей округи привадили. Бродят с тех пор ежедневно вокруг пещеры, зубами клацают.

— Уйя, Ы-ы-ы! — восторженно кричали голодные соплеменники удачливым охотникам, когда они доволокли добычу до дома. Тащить пришлось далеко, а в конце пути так и вообще в гору. С некоторых пор мамонты начали уходить в сторону зарождения очередного дня и с каждым разом всё дальше и дальше.

Тот факт, что повторится предыдущее обжорство, после которого они несколько лун страдали животами, никого сейчас не волновал. Мозг выдавал лишь одну команду: жрать! Орехи да коренья основательно приелись, вяленое мясо закончилось, а рыба не ловилась. Голод! Людям хотелось впиться зубами в горячую плоть ароматной дичи, только что снятой с костра.

Как только общий ажиотаж спал, началась разделка охотничьего трофея. С помощью кремневого инструмента толстенная кожа отделялась от сочного мяса, оно нарезалось на порции, радующие голодные взоры своими размерами, и сразу отправлялось на заранее разведённые костры.

Восторг! Уйя поедал свою порцию вместе со всеми. Тёплый жир стекал по подбородку и капал на новую шкуру саблезуба, самолично добытую им недавно. Он никогда и никому из племени не рассказывал подробности этой охоты, темнил: ведь если они о них узнают, то непременно побьют камнями и лишат всех привилегий, полагающихся ему как вождю.

Дело в том, что его всенародно избрали новым вождём без традиционного состязания со старым и прочими формальностями именно благодаря этой самой шкуре и блестящему на солнце острому лезвию, разительно отличающемуся от традиционных обсидиановых, чёрных, как ночь.

Между тем пир закончился, и насытившиеся соплеменники повалились вздремнуть здесь же, на видавшие виды шкуры, носимые ранее оленями, бизонами и медведями. Уйя сделал вид, что тоже заснул, и даже показательно всхрапнул. Тем не менее чувство ответственности за чужую жизнь одержало верх над послеобеденной негой. Незаметно для окружающих он поднялся, взял солидный шмат мяса и тихо выскользнул из дома.

Свежий воздух после задымлённой пещеры слегка опьянил и придал Уйя бодрости. Он огляделся по сторонам. До заката солнца далеко, так что ночных хищников можно не опасаться — их время ещё не пришло. Быстрой походкой и поминутно оглядываясь, Уйя спускался с горы к тому месту, где оставил своего раненого пленника. Ещё немного — и он на месте. Не без труда отвалив кусок скалы, загораживающий вход в небольшое углубление в склоне, Уйя осмотрелся, привыкая к полумраку.

Прислонившись к стене пещеры, сидел человек. Судя по внешнему виду, страшно недовольный. Увидев Уйя, человек испуганно дёрнулся, но, заметив в руке у того кусок мяса, успокоился. Захотел бы с ним расправиться — не стал бы кормить.

— На, ешь, — Уйя бросил на колени пленника еду и немного понаблюдал за стремительным её исчезновением.

***

Пленник поглощал мамонтятину, а Уйя захлестнули воспоминания.

Шесть лун назад их племя охватил небывалый голод, и оно из последних сил держалось лишь благодаря женщинам, варившим кашу из собранных ими же семян, и детям, добывавшим корни кувшинок и рогоза. Дичь в округе по неизвестной причине пропала или оказалась кем-то обглодана до костей. Избежав бдительного взора старого вождя, подмечающего абсолютно всё, Уйя подхватил своё копьё, спустился с горы и отправился на добычу зайца для своей рыжеволосой подружки. Ну не мог он ежечасно видеть её голодный взгляд!

Зайца он не выследил, но нашёл нечто другое: место битвы человека с саблезубой зверюгой. Мёртвый тигр валялся в луже крови и внутренностей, вывалившихся из его распоротого брюха. Орудие убийства валялось здесь же, рядом с незнакомцем с распоротой когтем хищника ногой. Почти ничья, но человек оказался жив. С закрытыми глазами он лежал в высокой траве и стонал. Странный человек: тело покрыто пятнистой тонкой шкурой, на ногах чудные кожаные копыта. Ко всему прочему, был он без бороды и лыс, как обкатанная рекой галька.

Блестящим трофеем Уйя шустро снял с тигра шкуру и разделал его. Только после этого он оценил свои возможности. Несколько минут Уйя боролся с собой, прикидывая все за и против. Нелёгкий это оказался выбор: ценный трофей в виде головы хищника, его шкуры и мяса или полуживое существо. Победила человечность. Найдя поблизости небольшую яму, Уйя аккуратно поместил в неё голову тигра и мясо, завёрнутое в большие листья растений, росших здесь повсюду. Мяса оказалось много. Накрыл свой схрон шкурой саблезуба и закидал ветками, чтобы не добрались падальщики. Только затем Уйя взвалил человека на плечо и тяжёлой поступью направился домой. В голове его родился план.

Путь дался нелегко. В соответствии с планом, Уйя направился не домой, а к своей секретной пещере у подножия горы. В раннем детстве он прятался в ней со сверстниками от вечно голодных гиен. Отвалив от входа камень, Уйя положил незнакомца на старую шкуру и приступил к обработке его раны. Занимался он этим не впервые. Бурное детство, ранняя молодость и вступление во взрослую жизнь научили его многому. Уйя быстро сгонял к реке и наполнил свой кожаный бурдюк чистейшей водой. По пути назад он нарвал широкие лечебные листья и пучок высокой травы. Когда он вернулся, незнакомец ещё не пришёл в себя. Уйя промыл ему рану, разжевал один из листьев и замазал её получившейся кашицей. Затем наложил на рану оставшиеся листья и закрепил скрученной в жгут травой. Готово. Подумал немного, положил рядом с раненым бурдюк и ушёл, плотно прикрыв за собой каменную входную дверь.