Охотница

1

Глава 1. Кровь и серебро

Ночь пахла кровью и старой пылью.

Я стояла на крыше склада в портовом квартале, вжимаясь спиной в холодный камень дымохода. Кирпичная кладка была влажной от недавнего дождя, и сырость пробиралась сквозь кожаную куртку, заставляя позвоночник ныть тихой, привычной болью. Я не спала уже почти двое суток сначала проверка отчётов в особняке, потом слежка за портовыми складами, а теперь вот это. Засада, которая тянулась уже третий час.

Внизу, в переулке, было темно. Фонарь горел только один ржавый, с мутным стеклом, он отбрасывал на мостовую желтоватый круг, в котором плясали мошки и мелкая пыль. Лужи после дождя маслянисто поблёскивали, отражая облака, которые медленно ползли по небу, то закрывая, то открывая луну. Ветер приносил запахи речная вода тянула тиной и рыбой, из ближайших складов пахло гнилой соломой и мышами, а откуда-то издалека жареным луком и дешёвым табаком.

И ещё один запах. Тот, ради которого я здесь оказалась.

Кровь.

Свежая, ещё тёплая, с металлическим привкусом, который я научилась различать задолго до того, как научилась различать сорта кофе. Она тянулась из переулка сладковатой струйкой, перебивая все остальные ароматы, и каждый мой вдох отдавался в груди тихим, звериным возбуждением.

Я ненавидела этот запах. Но я знала его лучше, чем запах собственной кожи.

Вампиры. Трое. Низшие, судя по отчётам Мирона, но низшие не вырезают целые семьи. Не оставляют тела с вывернутыми грудными клетками и пустыми глазницами. Не пьют кровь так, чтобы жертва умирала с улыбкой на лице я видела эту улыбку в отчёте патрульных. Широкую, застывшую, безумную.

За ними кто-то стоял. Или что-то.

Я провела языком по пересохшим губам. Соль. Пот. Кровь прикусила щеку изнутри, когда не рассчитала прыжок час назад. Мелочь. Не смертельно.

В груди заныло не от страха, а от той странной тяжести, которая всегда появлялась перед боем. Будто кто-то сжимал моё сердце в кулаке, проверяя, выдержит ли. Я давно привыкла. Давно перестала обращать внимание.

— Госпожа, — голос Мирона зазвучал в ухе — магическая ракушка, на которую он потратил ползарплаты, хотя я говорила ему не тратить деньги на ерунду. — Они заходят в третий склад слева. Я насчитал четверых.

— Ты говорил трое, — прошептала я, не отрывая взгляда от переулка.

— Был четвёртый. В капюшоне. Не похож на низшего.

— Чистокровный?

— Не уверен. Держитесь.

Я закатила глаза. Мирон всегда так говорил «держитесь», будто я собираюсь прыгать в пропасть с завязанными глазами. Он был хорошим помощником преданным, дотошным, немного нудным, но его вечная тревога утомляла. Каждое задание он провожал меня взглядом, от которого у меня чесались руки. Слишком заботливый. Слишком внимательный. Как собака, которая боится, что хозяин не вернётся.

— Сиди тихо, — бросила я и отключила ракушку.

Тишина навалилась сразу густая, давящая, как ватное одеяло. Без его голоса мир сузился до размеров переулка, склада, собственного дыхания. Я пересчитала удары сердца. Двенадцать. Ровно столько нужно, чтобы успокоиться перед прыжком.

Прыжок с крыши я совершила беззвучно годами отточенное движение, которое начиналось с переноса веса на правую ногу и заканчивалось мягким приземлением на полусогнутые колени. Толчки в позвоночнике, амортизация, тишина. Я приземлилась в двух шагах от входа на склад, и даже гравий под моими сапогами не хрустнул.

Воздух здесь был другим. Гуще. Сладковатым. Запах крови стал сильнее, и теперь я различала в нём не только металл, но и что-то ещё гниль, разложение, которая не могла появиться от свежих ран. Значит, вампиры здесь не первый день. Значит, они убивали и до этого.

Или убивали не люди.

Пальцы сами проверили кинжалы на поясе два серебряных, один с освящённой насечкой. Лезвия были холодными, гладкими, и когда мой большой палец скользнул по рукояти, я почувствовала знакомое, почти интимное удовлетворение. Оружие не подведёт. Оружие не предаст.

Арбалет за спиной был заряжен. Я проверила тетиву

натяжение идеальное, болт сидит плотно. Всё на месте.

Дверь склада была приоткрыта, и в щель сочился тусклый свет не свечной, не магический, а какой-то мутный, зеленоватый, будто внутри горела гнилушка. Изнутри тянуло сыростью и тем самым металлическим запахом, который я научилась различать раньше, чем запах собственного кофе. Кровь. Чужая. Свежая.

Я скользнула внутрь, вжавшись спиной в косяк.

Первый умер, даже не поняв, что случилось.

Он стоял ко мне спиной высокий, сутулый, с бледной шеей, на которой вздувались вены. Вдоль позвоночника под тонкой кожей перекатывались какие-то бугры не мышцы, а что-то другое. Деформации от долгого голода или от частого использования вампирской силы. Низшие быстро деградируют, если не питаются правильно. А эти, судя по всему, не питались вообще только убивали.

Мой кинжал вошёл ему под левую лопатку, провернулся, перерезая позвоночник. Я сделала это быстро меньше секунды, и его тело осело в мешки с мукой, подняв облако белой пыли. Без звука. Без хрипа. Без того отвратительного шипения, которое обычно сопровождает смерть вампира, когда серебро входит в плоть.