Охотница и ее чудовище

Прода 28.03

«Однажды темной-темной ночью одна ящерица случайно пролетала над злой маленькой деревенькой и несчастной маленькой девочки. Заметив последнюю (ящерица ведь была очень-очень доброй), она приземлилась — благородство не позволило ей пролететь мимо несправедливого наказания — и спасла обреченную. А еще рядом горело поле конопли, поэтому возможно, дело не в благородстве… Но, в общем, так как мы в ответе за тех, кого избавили от казни, ящерица принесла потом спасенную к себе в замок и обернулась герцогом Дакаром. С тех пор девочка прижилась, ей был дан статус воспитанницы лорда. Поэтому ей полагается стать леди». 
— Иисара, — задумчиво протянул учитель, снимая очки. — Это, конечно, творческая работа, но я ожидал чего-то посерьезнее. Ящерица? Знал бы лорд Дакар, как вы его обозвали! А поле конопли… 
Я пожала плечами, забирая из его рук свою тетрадь с эссе. По моим красочным воспоминаниям полугодовой давности все так и было. Я понимала, что охотившийся неподалеку лорд Дакар просто прискакал на лошади, завидев дым от охваченных пламенем домов в деревни. Но версия, дорисованная моей фантазией в те моменты, нравилась мне больше. Тем более, герцог действительно был ужасно хладнокровным, как ящерица. А еще… Мне было проще, когда я представляла все сказочным и нереальным. Будто я не я, а героиня интересной истории, и всякие беды проходят без следа. Так я смирилась со своим проживанием в новом доме, потому что возвращаться было некуда. 
— Ладно, — мистер Юрген хохотнул и встал с кресла. — Нравится мне эта ваша сказочность, юная леди. Увидимся завтра. 
Я тоже встала в знак вежливости и улыбнулась ему в ответ. Это был мой любимейший учитель из всех, нанятых герцогом, кто приходил. А вот когда он вышел и в двери показался другой… Улыбка моя сразу скисла. 
— Подходите к столу, мисс, — прогундосил учитель этики, закрывая за собой тяжелую, как мои уроки с ним, дубовую дверь.  
Я шумно вздохнула и с тоской посмотрела на светлый стол в середине учебного зала. Там предстояли мне мучения.  
«Ставлю на двенадцать минут», — азартно предложил голос в моей голове.  
Ставка не сыграла. Я продержалась целых пятнадцать минут, постоянно оглядываясь на издевательски громко икающие настенные часы, а когда вдруг в гнетущей тиши комнаты раздался торжественный звон, повествующий о ровно трех часах дня, нервы мои сдали и приборы полетели на идеально постеленную столовую скатерть. 
— Почему я обязана это учить? Это бессмысленно! Я хочу стать магом, а не сервировать стол!  
— Вы будущая леди! — заученно ответил учитель. 
А я на леди не была похожа. Уходившее в пол платье, по этикету длина которого диктовалась строго достигнутому возрасту, вечно путалось под ногами, и не только подол — вся нижняя половина юбки в рюшечках и кружевах была перепачкана грязью от моих гуляний по конюшне, саду, чердаку, подвалу, парку и так далее. Высокий ворот мешал мне дышать, я ненавидела его, перчатки я решительно не надевала, потому что они вечно из белоснежного покрывались черными пятнами. Меня раздражало сегодня все. 
А больше всего — длинный, чуть изогнутый на кончике орлиный нос преподавателя по светской этике, который бесконечно мельтешил перед моими глазами из-за его гневных маханий головой. Преподаватель, кстати, был эльф. Самый противный в мире эльф по говорящему имени “Ноовисеэль”. Мысленно я звала его “Ноосище”. 
— Сядьте. У нас обед, мы опаздываем, — с убийственным занудством побеспокоился он. 
Я открыла рот, закрыла его и села, обиженно надув губы тем самым жестом, подсмотренным у этого же эльфа.  
Но время летело. Я постепенно привыкала. К бесконечной смене учителей, урокам танцев, глупому этикету, к тому, что из простой деревенской Искры превратилась в высокородную Иисару, воспитанницу самого герцога, а еще к тому, что никто меня не обидит, что даже грозная миссис Эйра, гувернантка, за мои слезы может получить серьезный выговор от казалось бы черствого лорда Дакара. В общем, к свободе и безнаказанности я привыкла. 
Я действительно чувствовала себя как принцесса в сказке — только не запертая, а владеющая им. Единственное, что было под запретом, это думать о бабушке. Было легче делать вид, что она там, в живой и целехонькой деревне, отправила меня в лучшие края учиться и ждет, когда я вернусь великом магиней. 
А с моим опекуном мы не были близки. Мы почти не общались, хотя он баловал меня негласным дозволением на любые капризы. И я тем временем взрослела. Прошел год, другой, вот я вошла в тот ужасный возраст, когда в деревне девочки выходят замуж, а благородные леди, какой я теперь была (ну, старалась быть), только-только начинают думать о том, что поцелуй — это ведь так любопытно... 
Так, одной знаменательной датой, наши отношения с Дакаром вдруг кардинально поменялись. 
В замке были очень толстые, неровные и твердые, как зачарованная сталь геройского меча, каменные стены. Если случайно не впишешься в поворот — серьезно рискуешь увидеть ярким днем самые что ни на есть ночные звездочки в глазах. Именно эти темные стены придавали замку герцога жутковатый, неприступный вид и заметно убавляли уютность убранства, сколько бы картин, голебенов, ваз с цветами и статуй не расставляли в коридорах слуги. А у меня была очень живая фантазия, и частенько мне все чудилось, что замок наблюдает за мной. Фраза “у стен есть уши” была для меня самой что ни на есть буквальной. 
В ту судьбоносную ночь меня угораздило среди ночи отправиться на кухню. Зачем? Затем, что кухарка Ани приготовила чудеснейших сладостей для завтрашнего приема, а меня на прием пускать не собирались. И вредная женщина, которая очень явно меня недолюбливала, сообщила, что угощениями разбрасываться не велено. Уж не знаю, так ли сильно мне хотелось пирожное, или я все-таки из вредности желала подпортить пересчет этой нехорошей дамочке? 
Под мои ногами тихонько шаркал ковер. В лунном свете, льющимся из широких окон, его торжественный алый цвет отдавал кроваво-багровым, мысль о чем заставляла мое сердце испуганно ускоряться. И я спешила, водя рукой по шершавой стене, чтобы не споткнуться в потемках. 
Ночью в замке никогда не было охраны, никто не дежурил, не блуждали беспокойные слуги. Это могло бы кому-то казаться странным, но мной воспринималось правильным, привычным, обыкновенным. Просто факт — ночью все спали, закрывали спальни на замки и запирали ставни окон. Все погружалось в ровную тишину. 
Поворот, поворот, и два этажа по спирали лестницы вниз. Перила скользили гладким деревом под рукой, не скрипнула ни одна ступенька. Магический огонек в моей руке трусливо дрожал, опасаясь сумрака не меньше, чем я сама. Сказать, что мне было не по себе от собственного безрассудства — ничего не сказать. 
Я наконец очутилась на нижнем этаже башни. Прошла еще немного и радостно, почти галопом поспешила к дверям кухни, как вдруг ОНО. 
Звук раздался со двора. Громогласный, содрогающий землю и опускающий мою душу в самые пятки. Похожий на рык, животный, дикий и беспричинный, ужасающий рык. 
“Чудовище!” — осознала я страшное, бледнея, холодея и готовясь не то как леди упасть в обморок, не то как истинно урожденная деревней с воплем, воем и ором броситься наутек.  
Я бы склонилась к выбору аристократии, но когда последовал еще какой-то приближающийся кошмарный шум, как будто чудовище меня почуяло и пошло за мной, ноги сами сорвались с места и понесли меня быстрее ветра так, что даже не успевали видеть дорогу глаза. 
Задыхаясь, держась скользящими по шелку руками за юбку, я бежала, молясь всем богам, каясь всем духам о своей греховности и сдерживая слезы паники. В ушах звенело, я уже не слышала ничего, не разглядывала ничего и не думала. Бежала, теряя голову, пока не врезалась в нечто огромное и... Перехватившее меня в падении. 
Момент шока — и вот я заверещала со всем отчаянием, на которое была способна, вырываясь из чудовищно сжавших меня лап. 
Не сомневаюсь, в дальнейшем меня ждала бы участь немой, потому что я собиралась сорвать высочайшую ноту с величайшей немузыкальностью, на которую была способна... Если бы рот вдруг не закрылся, не успев выдать ни звука. Конечности онемели и огонь, который я даже не заметила, потух на кончиках пальцев. 
Неизвестная магия подчинила мое тело, а вместе с ним успокоила бушевавшие во мне чувства, и разум все-таки вернулся.  
— Иисара, вы успокоились? Или теперь мне полагается вас по закону съесть? — язвительный голос принадлежал только одному “чудовищу” — это был мой опекун.  
До меня медленно доходила ситуация.  
Герцог должен был не на шутку злиться. За ситуацию, в которой меня застал, нарушившей комендантский час, за крик, шум и вообще… Но когда контроль вернулся ко мне и я отшатнулась от него, вскидывая виноватый взгляд, то встретила откровенное веселье на лице, которое никогда не видела даже близко улыбающимся. 
— В горах обитают крылатые шьярко — это гигантсткие плотоядные птицы. Ночью они просыпаются и иногда летают над замком в поисках еды. Поэтому ради безопасности все остаются в своих комнатах, кроме одной, полагаю, очень голодной леди, — счел нужным внезапно пояснить мне он. И вообще, это должна была быть нотация, но смех, прорывавшийся сквозь слова, делал речь мужчины и вообще происходящее неоправданно комичным. — Возможно, вы бы могли это знать, если бы немного внимательнее слушали миссис Эйру. Иногда она все-таки говорит полезные вещи, не так ли? 
Я кивнула, как завороженная всматриваясь в его лицо, как будто вижу впервые. Но отчасти именно так и было. Мне исполнилось уже семнадцать, я больше не была ребенком, и я еще никогда раньше не видела его таким живым, веселым и улыбающимся. Тут я поняла, что лорд Дакар очень молод и привлекателен, и что в замке, где конюху и садовнику перевалило за полтинник, юной леди влюбляться больше не в кого. 
В этот судьбоносный момент я решила влюбиться. 
Вот так легко и просто. Решила и сделала.