Охотница на оборотней в академии Тельмирин

Глава 24

— Посмотри на меня, Густаво, — повторяла раз за разом Марен, когда я вернулась к их столику. — Ну же! Ты меня слышишь? Густаво?

— Что тут у вас? — я тронула ее за плечо, обеспокоенно посмотрев на однокурсника.

Выглядел тот неважно. Веки полуопущены, под глазами синяки, которые как будто стали ярче, лицо все бледное, словно снег посреди зимы. Однако щеки Густаво горели ярким румянцем. Я даже дотронулась тыльной стороной руки до его лба, чтобы выяснить, есть ли температура.

— Я не понимаю, что происходит, — забормотала соседка. — Я очень надеюсь, что я неправа, и он не…

Марен оборвала себя на полу фразе и сделала глубокий вдох. Видимо, однокурсница, таким образом, пыталась взять себя в руки и перестать паниковать. Я бы даже не подумала, что она может оказаться в столь нестабильном эмоциональном состоянии. Это скорее Густаво обладал несколько истеричным нравом, а вот его подруга всегда была собрана и непоколебима. Так что ее столь странное поведение удивило меня.

— Он совсем ледяной, — я повернулась к Марен, которая зачем-то стала приоткрывать его веки пальцами. — Что ты делаешь?

Я удивленно посмотрела на соседку, совершенно не понимая ее манипуляций, и изумилась еще больше. От растерянной девушки, которая истерила всего несколько секунд назад, не осталось и следа. Прямо на моих глазах произошла молниеносная метаморфоза. Никогда прежде не доводилось видеть, как человек быстро переходит из одного эмоционального состояния в другое.

— Марен, ты меня слегка пугаешь, — осторожно отметила я.

На что соседка поманила к себе указательным пальцем, подозрительно озираясь по сторонам. Розовые волосы топорщились во все стороны, яркой помады на губах почти не осталось, а на белоснежной блузке в районе живота виднелось кофейное пятно. На столе я заметила опрокинутую чашку с остатками напитка, который тонкой струйкой лился на скатерть. Глаза Марен приобрели лихорадочный блеск, а сама она напомнила маньяка, заприметившего жертву. Мне стало слегка не по себе. Это ведь я собиралась устроить ей расправу, а картина начала приобретать совершенно иные краски:

— Есения, хватай Густаво под руку и срочно бежим к нам в комнату, — зашептала Марен, когда я с осторожностью наклонилась к ней.

— Может, к лекарям его отведем? — попыталась образумить соседку.

— Нет. Они не помогут, — замотала головой Марен, подхватывая под руку друга. — Поторопись, Есения. У нас очень мало времени, если я права, а, скорее всего, права.

— Да, что происходит-то? — подхватила я под другую руку сокурсника. — Объясни.

— Похоже, Густаво отравился, — еще тише зашептала соседка, когда мы уже шли к выходу из столовой.

— Тогда точно нужно к лекарям! — воскликнула я, обезумившими глазами посмотрев на Марен.

— Тише ты! — шикнула она на меня, испуганно озираясь по сторонам. — Лекаря ничего не смогут сделать. Это особый яд, и нужно особое противоядие.

— Откуда ты все это знаешь? — недоверчиво посмотрела в очередной раз на нее. — Что, вообще, происходит?

Соседка не торопилась отвечать на мои вопросы, целенаправленно двигаясь в направлении к общежитию. Она то и дело обеспокоенно посматривала на Густаво и напряженно поджимала губы. Выглядел парень все хуже и хуже. Кожа становилась более бледной, а вот румянец на щеках более ярким. С трудом передвигая ноги, Густаво время от времени болезненно постанывал и закатывал глаза, запрокинув голову назад.

— Потерпи, прошу, — молила его Марен, ускоряя в такие моменты шаг. — Еще немного осталось до комнаты.

— У тебя есть противоядие? — опять попробовала разговорить соседку.

— Нет, — несколько резко ответила девушка.

— Есть план? — не могла уняться я, понимая, что дела Густаво ухудшаются с каждой минутой.

— Возможно, — довольно неоднозначно ответила Марен, а потом потребовала: — Оставим разговоры до нашей комнаты. Здесь небезопасно.

Я совершенно не понимала, что происходит, и мне это жутко не нравилось. От недостатка информации все внутри кипело и переворачивалось. Однако пришлось повиноваться требованию соседки и подождать. Хорошо, что до комнаты идти оставалось всего ничего. К тому я все же прекрасно понимала, что лучше все обсудить без посторонних ушей и глаз. В академии и так творятся странные, противозаконные вещи. Так что лишняя осторожность точно никому не помешает.

Однако как бы мы ни старались, наша троица привлекла достаточно внимания. Студенты, предпочитавшее обеденное время провести на улице, заинтересованно наблюдали за нашим спешным передвижением. Даже некоторые из них тихонечко перешептывались и посмеивались, особо не скрывая своего отношения к плачевному состоянию Густаво. Я уже была готова возмутиться таким откровенно насмешливым поведением студентов к чужим проблемам, но меня опередила Марен:

— Да-да. Он опять за свое. И нечего ржать над попытками сокурсника открыть сорт виски без похмелья на следующее утро.

На замечания соседки студенты захохотали уже в голос, чуть ли не хватаясь за животы. Некоторые же из них взяли обещание с Марен, что как только Густаво выведет достойную версию виски, то угостит весь поток.

— Конечно, Аркан, — согласно кивала на это розововолосая девушка. — Тебя в первую очередь угостит. Будешь подопытным на следующей партии?