Охотница на олигархов

Глава 3

Повезло, что у меня с собой дорожная сумка и все документы. Уже довольно долго трясусь я в этом автобусе, сидя на обшарпанном сидении, думая свою горькую думу. Водитель притушил свет. В салоне стало уютней, как будто мы все едем в простую деревенскую жизнь, где все хорошо, и бабушка испекла пироги к приезду как в детстве. Через холодное оконное стекло, прижавшись к нему щекой, наблюдаю мелькание дорожных огней, мигание фар. Мимо проплывают какие-то деревеньки, небольшие поселки, строения, лесочки и перелески, поля. Проехали по мосту через неширокую речку. Весь берег ее зарос склонившимися к самой воде ивами, почти не видно воды.

Входят и выходят пассажиры, уже не жители большого города, попроще, помягче. Заводят разговоры друг с другом, попутчику всегда проще рассказать о себе, посоветоваться, услышать слова сочувствия.

На остановке в распахнувшиеся двери ввалилась шумная веселая молодежь, счастливые, смеются, радуются чему-то. На переднем сиденье пристроилась влюбленная парочка, девушка так нежно и доверчиво заглядывает в глаза парнишки, который чувствует себя совсем взрослым сильным мужчиной. На одном сидении умостились две девчушки лет пяти-шести, сосущие чупа-чупсы, Женщина рядом с ними, видимо, мать, пытается оттереть их забавные липкие мордашки.

Куда я еду? Зачем? Просто, как говорят, на подвиги потянуло от горечи унижения, безысходности, бешеной обиды. Не могу оставаться на одном месте, так и буду, наверное, метаться всю ночь, пока не упаду от усталости. Или от ярости. Глаза застит пелена гнева. Ненавижу! Нет, даже этого чувства к нему у меня не осталось. Просто потому, что его больше нет, я теперь сама по себе. Я свободна от него и больше к нему не вернусь. Никогда не вернусь. Не позволю себя унижать. За страшное оскорбление не может быть прощения, только расплата, только отмщение.

Что мне делать, что? Чем затопить эту муку, чем затушить кричащее от боли сердце? Куда меня черт занес? В какую Тьмутаракань? Здесь-то меня Тимофей не найдет, даже не догадается искать. А лучше бы рвануть на край света, забыть обо всем и всех, и зажить совсем новой, другой жизнью.

Всё, автобус плавно затормозил, водитель объявил, что мы прибыли на последнюю станцию маршрута. Остававшийся в автобусе народ зашевелился, все, не спеша, потянулись к дверям, до конечной ехало, оказывается, не так мало пассажиров. Откуда-то вытаскивают сумки, пакеты, коробки, где они только помещались. Внеся сумятицу, в проходе застряли две бабульки с корзинами, обе пропускают друг друга вперед и никак не могут протиснуться. Проснулся и закапризничал малыш на руках у женщины. Девушка вытащила из сумки маленькую пушистую собачку, пока ехали, я ее и не заметила. Вот куплю себе собачку, которая будет меня преданно любить, а не унижать и использовать. Куда я приехала, это какой-то городок? Скорей бы все вышли и выпустили меня на волю!

- Девушка, приехали, пора выходить, - поторопил меня водитель.

- Да, спасибо, уже выхожу.

Подхватила свою дорожную сумку и сделала шаг в неизвестность. Спрыгнула с последней ступеньки, а дальше куда? Уже совсем стемнело, насколько темно может быть в белые ночи, рядом с автобусной остановкой тусклым светом горят несколько фонарей. За ними высятся какие-то деревья, сосны, что ли. По крайней мере, пахнет хвоей, но сегодня даже этот любимый запах не может успокоить мою мятущуюся душу. Теплынь, не чувствуется ни малейшего дуновения ветерка. Справа зазывно светит огнями длинный дом, у него два одинаковых крыла, а посередине между ними небольшой корпус. Вымощенная плиткой дорожка ведет прямо к этому зданию.

- Скажите, а что это? - спросила я у пожилого мужчины, поправляющего лямку рюкзака, он тоже вышел из нашего автобуса.

- Обитель греха, - ответил тот, улыбнувшись и, поймав мой удивленный взгляд, добавил, - дом отдыха.

- А гостиницы тут нет? – я немного растерялась.

- Так я же говорю, что это дом отдыха. Называется «Суровый моряцкий затяг».

- Странное название. Кто тут трубку курит?

- Да это хозяин здешний бывший моряк, Александр. Хороший мужик, ухватистый и не жадный. Он главный тут, купил здания, отремонтировал, порядок навел. Вон какая красота и чистота. Сюда много кто приезжает. Отдохнуть семьями, бывает, и с детьми. Тут летом хорошо, грибы, ягоды, озеро. Художники тоже бывают, места здесь красивые. И развлечься приезжают, бизнесмены всякие и жрицы любви.

- Жрицы любви? – переспросила я

- Ну, ночные бабочки. А что тебя трясет-то так, глаза бешеные. Обидел кто или по жизни такая? – как-то по-отечески участливо сказал он.

- Обидел. А теперь и по жизни буду такая, - резко ответила я ему и отвернулась.

Еще как обидел! Нет, оскорбил, унизил. А ведь Тимофей не случайно устроил мне эту поездку, только сейчас до меня дошло. Как сказал он две с половиной недели назад?

- Ирэна, дорогая моя, а ведь ты еще не была на Санторини. Это мое упущение.

- Предлагаешь мне поездку в Грецию?

- В Грецию. Закаты на Санторини, ослики? И остров Крит недалеко. Зевс, мне помнится, там родился? Слушай, а священная гора Олимп, она тоже где-то там? Может, на ней все еще обитают бессмертные боги-олимпийцы? А еще, говорят, в тех местах видели танцующих муз. Мне так хочется, чтобы ты побывала в тех краях. Увидела Эгейское море, полное легенд.

- Ослики Греции, Крита. Когда я была ребенком, мне так хотелось, чтобы у меня был ослик, серенький, как мышка.

- Я почему подумал об этой поездке – Лиза, дочка Николая, собирается туда лететь. Полетишь с ней? Вам вдвоем скучно не будет.

Нам было весело в Греции, с Лизой мы почти ровесницы, объездили всю страну с ее островами трех морей, бухточками и террасами на горных склонах. Позагорали на пляжах с белым, красным и черным песком, побродили по узеньким улочкам старинных селений.

Но больше всего нам понравились не боги и не ослики, а греческие рыбаки. Любовь к рыбалке у греков в крови. Рыбаки, они особенные, для них ничего не существует, кроме лодки, моря и рыбы. Суть жизни для них – это море, оно плещется в их глазах. Молодых рыбаков увидишь здесь реже, они уезжают с побережья или устраиваются гидами. Но те, кто здесь остался, красивы, должно быть, как аргонавты, что плыли за золотым руном. Они выходят в море на рыбацких лодках, фелуках, шхунах с косыми пиратскими парусами. В деревушках, разбросанных вдоль берега, раскрашены двери и лестницы домов. В местных прибрежных тавернах подают ароматные восхитительные рыбные блюда.