Охотница за Артефактами для Начальника Драконьей Полиции

Глава 2. Бездна

Когда летишь через Бездну важно чётко представлять, куда хочешь попасть. Иначе утянет в такие глубины, откуда вовек не найти выхода. Чтобы что-то чётко представить, — нужен ясный ум и состояние особого транса, когда всё лишнее растворяется и остаётся только полёт во тьме и пульсирующая белая точка направления.

Но это в идеале, и если перед заходом в Бездну, ты успел правильно подготовиться. Меня же продолжало сворачивать от внезапной судороги. Не то чтобы я не знала, что с этим делать, просто…

Бездна питалась страхами и болью. Она всегда брала плату, и чем крепче держишься за то и другое, тем выше она была. Любое сопротивление равнялось бреши, сквозь которую Бездна выпивала без остатка. Именно поэтому Скользящих в Тени с рождения учили принимать боль как часть пути. И чтобы выжить, мне всего лишь надо было расслабиться.

Но демоново заклинание продолжало сковывать тело, не давая вздохнуть.

Я летела, кувыркаясь в кромешной темноте, и кипела от злости. На миг она затмила разум, и я пожелала чешуйчатому гаду быть сожранным тварями Бездны, а после разозлилась уже на себя. Ведь это я потеряла сноровку, позволила какому-то дракону себя достать. Позорище.

Допустить мысль о том, что мужчина оказался хитрее, проворнее и точнее, было ещё невыносимее. Поэтому всю ярость я направила на себя, а потом резко сняла щиты. Открылась великой Тьме бурлящей и жаждущей платы. И это подействовало, — холод Бездны ворвался в меня, и чужая магия рассыпалась пеплом.

Я наконец-то смогла вздохнуть. Дотянулась до подвески на груди, сжала её в ладони и вызвала в голове образ одного из сумеречных островов: брызги водопада Майху и мягкий песок побережья. Ощутила тёплый морской бриз, вдохнула влажный тугой воздух.

И тотчас выругалась.

Потому что одна из местных тварей полоснула по ноге острым щупальцем. Сгруппировавшись, я метнулась вбок, уходя от следующей атаки. Маленький ритуальный нож, до того спокойно лежащий за голенищем сапога, мгновенно оказался в ладони, и следующий выпад я приняла на светящееся лезвие. Тварь отпрянула, пространство вокруг завибрировало, как если бы где-то в глубине Бездны кто-то со всей силы ударил металлическим молотом в гонг.

Тварь призывала сородичей, и у меня было крайне мало времени, чтобы отсюда убраться. Я вновь схватилась за подвеску на шее. Сердце болезненно сжалось, как всегда, перед тем, как я погружалась в собственные кошмары. Надо было что-то отдать. Что-то повесомее злости или разочарования. Физической боли тоже было недостаточно.

Я зажмурилась, возвращаясь в промозглый осенний день, когда вместе с пожухлыми листьями, над кучкой деревянных ветхих домиков кружились злые алые искры. Их было почти не разглядеть сквозь едкий дым. Они обжигали кожу и оставляли мелкие дырочки в стареньком покрывале…

— Рута, мне страшно, — хныкала сестрёнка, пряча голову под моей накидкой.

Я прижала её к себе, пытаясь разглядеть в дымном угаре люк. Наша комната была на чердаке, и чтобы выбраться, предстояло спуститься по крутой лестнице.

— Ия, скорее!

Я потянула хнычущую сестрёнку к люку. Сошла на пару ступеней, затем развернулась к ней.

— Обхвати меня как можно крепче. Вот так, умница.

Дальше пришлось спускаться спиной вперёд, крепко держась за хлипкие перила. Руки тряслись, сердце выпрыгивало из груди, а горло саднило. Ия закашлялась, а я в ужасе отсчитывала деревянные перекладины, чтобы не оступиться. Седьмой и девятой не было на месте, и в одиночку я легко их преодолевала, но с Ией на шее опасалась оступиться.

Внизу нас встретили серые тени, клубы дыма и звук трескающегося дерева. Я опустила сестрёнку на пол и огляделась. Дверь ближайшей спальни была распахнута настежь. Конец коридора был объят пламенем. С первого этажа поднимался густой дым. Даже думать не хотела, как мы там будем пробираться.

Ни детей, ни нянечек. Кажется, всех уже вывели. А про нас, выходит, забыли? Сердце кольнуло обидой. И тут поблизости послышался писк. Я дёрнулась туда, затем посмотрела на сестру. Тянуть её с собой в задымлённое помещение было опасно, но оставлять посреди коридора одну тоже.

— Рута, Ия, сюда! — с другого конца к нам подскочил запыхавшийся и перепачканный в саже Гор.

Я внутренне выдохнула. Как же вовремя.

— В спальне кто-то остался, возьми, пожалуйста, Ию, выведи из дома, — выпалила я.

На меня посмотрели как на умалишённую.

— Я сам проверю.

Гор бросился в ближайшую комнату.

— Есть здесь кто-нибудь? — услышала я миг спустя осипший голос парня.

Дом натужно гудел, пламя ело старое дерево. Но никаких других звуков, говоривших, что в помещение был человек, больше не раздавалось. Спустя три бесконечных удара сердца, Гор выбежал обратно, бросил злое: «ты что ещё здесь»? И заскочил в соседнюю спальню.

Я прижимала к себе сестрёнку и не могла сдвинуться с места. Что если там всё-таки кто-то есть и Гору понадобится помощь?

— Гор! Что там?— не выдержала я, щурясь от едкого дыма.

Потолок надо мной затрещал. Я со страхом подняла голову, — одна из балок падала прямо на нас с Ией. Еле успела отпрыгнуть в сторону, прихватив с собою сестру, и ударилась плечом о стену. Из глаз брызнули слёзы.

— Рута-а-а, Ия, Гор, вы там?! — Эжени, наша нянечка кричала с нижнего этажа. — Быстрее, иначе вы не успеете. Здесь просто Бездна, что твориться!

Я запаниковала, но тут из задымлённого коридора вынырнул Гор с Миком на руках. Осмотрел искрящуюся балку. Выругался, отошёл на пару шагов и прыгнул.

— Рута, — прорычал он. — Когда ты научишься слушаться?

Вместо ответа я подхватила на руки Ию и бросилась к лестнице на первый этаж. Гор побежал следом. Мы еле проскочили вырывающееся из кухни пламя и бросились в общий зал. Там полыхала мебель, и упавший шкаф перегораживал дорогу.