Охотник на богов - Начало.

Глава 24 - Воссоединение.

Медленно поднимаясь по винтовой каменной лестнице, я всё сильнее ощущал давление бога плоти.

— Ты это слышишь? — Рокудо неожиданно замер, прислушиваясь к стене.

— Да, я даже знаю где находится источник этого пения. Пока что не обращай на это внимание, со временем он станет громче.

Честно говоря, я не хотел подниматься наверх. С каждой ступенькой по телу пробегали мурашки, а голоса в голове вызывали образы и видения.

Негативная энергия. Я читал об этом раньше. Неустойчивых людей она способна свести с ума одной своей аурой, а в случае с богами... Пасть жертвой безумия может даже опытный маг.

— Ты как?

— Всё в порядке, это просто лестница, — я отмахнулся от Рокудо, и пошел вперед него. Добравшись до самого верха лестницы, мы в нерешительности остановились перед деревянной, уже знакомой мне дверью.

— Давай для начала просто проверим.

— Подожди. Что мы будем делать, если нас обнаружат?

— Бежать конечно.

— А если не получится?

— Тогда кроме как драться, ничего не остается.

— Луна, как думаешь, нам стоит идти?

— Я уже говорила тебе, я пойду за тобой даже в бездну.

— Ну чего ты так пессимистично..

— Тогда я первый, — Рокудо приоткрыл дверь и выглянул наружу. Некоторое время он молчал, а потом повернулся ко мне. Его кожа была бледной, а взгляд холоднее чем обычно.

— Они там.

— Кто?

— Они все. И наши, и чужие.

— И они..

— Да.

— Дай выглянуть.

— Нет, мы идем туда прямо сейчас, — Рокудо открыл дверь ударом ноги, разнося ее в щепки, — похоже что несмотря на все попытки сдерживаться и вести себя осторожно, его терпению приходил конец.

Выйдя на свет, я мгновенно осознал причину его холодной ненависти. Мы стояли в конце зала, огромного кафедрального собора, где среди окровавленных колонн, человеческих конечностей, и множества свежих трупов культистов, висели члены одиннадцатого отряда, и в их числе моя ученица. Все они были еще живы, по крайней мере физически.

Однако их состояние... Я не мог поверить своим глазам, а вернее не хотел. Будучи подвешенными между колоннами на кусках плоти, большинство из них были уже наполовину переварены этой массой плоти, постепенно становясь ее частью. Сейчас в их взгляде отражалось лишь желание умереть. На мгновение мои глаза встретились с глазами Рея, но в них читалось лишь забвение. Он уже не узнавал меня.

Вся остальная часть собора была затянута кровавой паутиной из живого мяса. Во главе зала, где раньше стояла большая статуя человека в балахоне с капюшоном, теперь пульсировала бесформенная масса из плоти, с множеством уродливых глаз.

Из всего отряда только Эви каким то чудом еще была невредима, и подвешена за руки. Кроме этого ничто в ней не изменилось.

Первым двинулся Рокудо. Он не кричал, не плакал. В его взгляде как и раньше было лишь обманчивое, холодное спокойствие, и с таким же холодным спокойствием он начал пробиваться сквозь плоть, обрезая «ветви» на которых висели члены его команды.

Посмотрев на своего товарища, я попытался взять себя в руки. Я должен спасти свою ученицу, а потом... Увидев то, что увидел Рокудо, я уже знал как буду действовать потом.

Собравшись с силами, первым делом я спас Эви. Перерубив в прыжке толстую продолговатую мышцу, я подхватил девочку в воздухе. Она была без сознания, но в остальном не пострадала. Где то на противоположной стороне Рокудо продолжал кромсать бездействующего бога плоти.

Я уже думал помочь ему, как вдруг заметил, что обрубленные части бога плоти собираются воедино, расползаясь по полу бесформенной массой. У Рокудо была та же ситуация. Хоть бог плоти и не реагировал на нас, но победить его простым оружием похоже было невозможно.

И вот, наконец, мы разозлили его. Я ощутил это, едва не упав на колени от ужаса, словно на моё тело опустился груз весом в тысячу тонн. Если до этого тут царила аура кошмара, то теперь наступило время животного, иррационального страха.

Рокудо застыл на месте, по его лицу стекал пот, а постепенно появляющийся на застывшем лице оскал, говорил о том, что сейчас он сражается за свой разум.

С трудом прижимая Эви к себе, я поплелся к лестнице. Голоса в моей голове становились всё громче, а в груди росло уже давно знакомое чувство безумной ярости, которое я сдерживал всё это время.

«Тухоку, Мандолина. Принятие других частью себя как смысл существования.» — без конца эти слова атаковали разум, в попытках затмить мою личность.

Сосредоточившись изо всех сил, теперь я видел лишь лицо Эви, сквозь пелену помутневшего рассудка, и только это лицо останавливало меня от принятия единственно верного решения.

Почти добравшись до лестницы, я врезался во что то холодное. С трудом подняв ватную голову, я увидел его лицо в десятке сантиметров от меня.

— Ну вот мы и встретились снова, — улыбнувшись прошипел мне седовласый парень, облизывая губы, и вырывая ученицу из моих обессиленных рук. Падая на колени, сквозь туман я увидел лишь мерзкую улыбку, этого дьявольского воплощения, и занесенный над его шеей, горящий алым светом клинок Рокудо. Нет, это был не огонь, само лезвие окрасилось в алый цвет крови, и бурлило словно живое.