Охотник на оборотней

Глава 12

— Ты пошутил, Мэтт! — Элинор на всякий случай звонко засмеялась, но смех тут же перешел во всхлип и утонул в груди на уровне солнечного сплетения. Там сразу же свернулся холодный тугой комок, и она только и смогла прошептать: — Скажи, что это неправда! Твой дядя не убивал моего… Джонатана Сильвера, а я не его дочь.

— Прости нас, дитя, — Морис сел у стены, скрестив лапы, — нам очень хотелось бы, чтобы это была шутка, но к сожалению, это не так. Ты Нора Сильвер, дочь Джонатана и Маделин. Когда ты родилась, Черный и Белый волки решили отнять тебя у отца, потому что ты и твоя мать остались людьми, твой отец так и не поставил Маделин обращающую метку. Блэк и Уайт обернулись волками в самом центре города, нарушив закон, и Сильверу тоже пришлось принять волчий облик, защищая тебя и Маделин. Конрад убил твоего отца, а те два шакала успели обернуться людьми и сбежать.

— А маму, — помертвевшими губами произнесла Элинор, отодвигаясь от Мэтта, — маму он тоже убил?

— Нет, — ответил Далтон, намереваясь снова ее привлечь к себе, но Элли покачала головой и отстранилась, — Маделин умерла сама, они были истинной парой с твоим отцом, а такие пары в разлуке не живут. Но твой отец, умирая, успел перегрызть горло моему дяде, так что в некотором роде мы квиты, — он грустно улыбнулся.

— Откуда… — прошептала Элинор, голос совсем не желал слушаться, — откуда ты знаешь? Ты ведь не намного меня старше!

— На семь лет, — Мэтт отбросил со лба взмокшую прядь и локтем стер пот со лба. — Я был там, Элли… Нори! Дядя часто брал меня с собой, я уже тогда ездил верхом на Морисе. Твоя мать отдала мне тебя и попросила о тебе позаботиться.

Он сделал шаг в сторону девушки, но та закрылась, обхватив себя руками, и отчаянно замотала головой.

— Нет, не подходи. И не называй меня Нори, меня зовут Элинор… — и тут же подавленно осеклась.

— Правильно. Элинор. Нори, — вмешался Морис, — мы отвезли тебя в приют Святого Патрика. Видишь ли, детка, все эти годы мне приходилось изображать дядюшку Мэтта, быть его опекуном, двух детей я бы точно не потянул, и главное, — он подошел к девушке и ткнулся ей лбом в плечо, — ты не илум. Я не смог бы тебя забрать в Илумдолл.

— Не илум… — прошептала ошеломленная Элли, — но выходит, я и не человек? Мой отец оборотень, а кто тогда я? — она подняла полные слез глаза на Мориса. Тот выгнулся по-кошачьи и вкрадчиво заговорил:

— До недавнего времени я был уверен, что ты человек, но… Но, но. Этих «но» стало слишком много в последнее время, детка. Ты не должна слышать запахи, но ты их слышишь и даже различаешь, — он многозначительно сдвинул брови, — ты видишь хэнки, хотя для остальных людей они невидимы…

— О, мы так счастливы, что дорогая мисс может нас видеть, — радостно встрепенулся Эш, облизывая лапу, вымазанную в вишневый джем. Ош только умильно вздохнул, глядя на Элли, сложил губы трубочкой и шумно втянул последние капли чая.

— Ты не хочешь рассказать, что с тобой происходило, когда ты пересекла границу и упала в Прослойку?

— Я не упала, — возразила Элли, продолжая себя обнимать, — я просто ступила в сторону и поняла, что я в лесу. Морис с Мэттом отчего-то быстро переглянулись, и она испуганно вскинулась. — Что? Что опять не так?

— Все так, милая, продолжай, — мягко сказал Мэтт, — просто мы с Морисом лишний раз убедились, что с тобой происходят странные вещи. Человек провалился бы в Прослойку как в ущелье, это и есть глубокая пропасть между миром людей и Илумдоллом. А для илумов Прослойка — всего лишь лес.

— Разве ты илум?

— Нет, я Охотник, но я могу перемещать пространство и перемещаться в пространстве, потому Прослойка для меня лишь очередной пространственный уровень, — объяснил Далтон, Элли кивнула, хоть не совсем поняла, в чем разница. Но разве это было сейчас важно?

 Она сама не заметила, как позволила усадить себя на стул у окна, а в руках у нее оказалась чашка с мятным чаем. Элли, закрыв глаза, постаралась с мельчайшими подробностями описать свои ощущения когда она попала в Прослойку.

Как пыталась по запаху найти Мэтта, как прошла сквозь стену в его доме и оказалась в коридоре, который не заканчивался, а наоборот, все время удлинялся. Вспомнила вязкий густой воздух и косматых отвратительных существ, которых отогнали от нее очень вовремя появившиеся хэнки.

— Тонтту, — щелкнул хвостом Морис и переступил с лапы на лапу, — вот паразиты!

А Далтон лишь покусывал губу, с тоской глядя на Элинор, и ей тоже становилось совсем тоскливо от его взгляда. Элли даже в мыслях не смела думать о себе как о Норе, дочери алмазного короля и платинового магната Джонатана Сильвера, но что-то надломилось внутри нее, и между ними тоже, хоть и не Мэттью был тому виной.

Элинор рассказала о вельфурах, а потом честно призналась, как менялось ее зрение и способность видеть в темноте, как мучительно горело горло после того жуткого звериного рычания и особенно о необъяснимом желании постоянно встать на четвереньки.

Чем больше она говорила, тем больше округлялись глаза у Далтона и тем больше мрачнел Морис. Под конец ее откровений он был похож на высеченную из скалы статую, стоящую на въезде в город. Закончив, Элинор умолкла и уставилась на свои ладони.

— Вы еще не рассказали, какие у вас были красивые светящиеся глаза, дорогая мисс Элинор, — подал голос Эш.

— Откуда же ей знать, какие они были, — буркнул Мэтт, — она, в отличие от вас, себя со стороны не видела.

Братья хэнки озадаченно переглянулись и принялись чесать затылки, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их сочувствующими вздохами. Первым заговорил Морис.

— Ни я, ни Мэттью, ни Итан тебе не поможем, девочка. То, что с тобой происходит, не поддается никакому объяснению, но ясно одно — в тебе просыпается зверь. 

— Что вы хотите сказать? — со страхом подняла голову Элинор. — Я оборотень?

— Не хочу тебя пугать, но… — Морис снял с плеча невидимую пылинку, — возможно нет. Оборотень это тот, кто может менять обличия, если же у Маделин не стояла метка обращения, то вполне возможно, что ты… — он замялся, — ты сможешь обернуться только один раз. В одну сторону, понимаешь?