Охотник на волков

Глава 1

Эрик сидел у массивного, в золотых узорах окна и бездумно следил, как по стеклу, извиваясь, стекают дождевые капли. За окном сгущались сумерки, и в неровном свете масляных фонарей вода на мостовой мерцала янтарными бликами, искажая очертания вечерних улиц. Город жил своей, чуждой ему жизнью: отдалённо доносились гортанные выкрики торговцев, цокот подков и грубая брань стражи. Для Эрика всё это было лишь назойливым шумом, лишённым всякого смысла. Ибо мысли его, блуждали далеко отсюда, в том невозвратном дне, что рассёк его существование надвое — на «до» и «после».

Дождь. Такой же, как и тогда. Воспоминания нахлынули, утягивая его в ту ночь, когда Волчья Стая обрушилась на его родную деревню. Он был ещё совсем ребёнком, когда небеса заволокло тяжёлыми, низкими тучами, и с первыми раскатами грома в поселение нагрянули чужаки. Возникли они, казалось, из ниоткуда: люди, облачённые в волчьи шкуры, — головы убитых зверей, оскаленные в предсмертном рыке, покоились у них на правом плече, словно жуткие наплечники. В руках они сжимали обнажённые клинки, остриё которых, источало саму эссенцию жестокости. Они поджигали дома, вспарывали животы, убивали без разбора — женщин, детей, немощных стариков.

Сперва раздались тревожные крики, затем — топот ног; соседи бежали к своим жилищам, запирая двери в тщетной надежде укрыться. Кто-то пытался сопротивляться, но сопротивление это было сломлено в считанные минуты. Эрик помнил, как выбежал на улицу босиком, чувствуя ступнями влажную траву, перемешанную с грязью. Он искал родителей, звал их, но в ответ слышал лишь предсмертные хрипы и душераздирающие вопли.

Мать свою он нашёл у порога соседнего дома. Вероятно, до собственного она добежать уже не успевала и решила укрыться здесь, но не успела. Она лежала, согнувшись, зажимая ладонями живот, из которого медленно уходила жизнь. Её глаза были открыты и полны невыразимой муки, но она ещё дышала. Он бросился к ней, схватил за холодеющую руку, пытаясь поднять, спасти, увести прочь от этого кошмара, но все усилия были тщетны. Дыхание её прервалось, и свет в глазах угас навсегда.

А потом он увидел отца. Тот лежал у колодца, с почти отделённой от тела головой, а в нескольких шагах от него валялся разорванный на части труп мальчишки, с которым ещё вчера Эрик беззаботно бегал по лесу, смеялся и играл. Тогда он не понял, почему не заплакал. Почему не закричал. Почему просто стоял, остолбенев, глядя на эту кровавую картину. Много позже он осознал: в тот миг душа его, не выдержав зрелища, попросту покинула тело, оставив взамен пустую, холодную оболочку. Оболочку, которую Гарат и подобрал с земли. Он не помнил, что ответил ему тогда… а может, и вовсе ничего не говорил. Но спустя мгновение мужчина поднял его на руки, усмехнулся и произнёс слова, ставшие для него роковыми:

— Ну что же, идём.

Тогда он ещё не знал, что это за человек. Не знал, что зовут его Гарат. Не знал и то, что этот рыжеволосый станет его господином, его наставником… его проклятьем и покровителем. С того дня он перестал быть сыном своих убитых родителей. Он стал частью Волчьей Стаи, и отныне они заменили ему семью.

Эрик отвёл взгляд от окна, возвращаясь из прошлого в ледяную реальность. Прошло столько лет, но в минуты вынужденного одиночества минувшее неизменно давало о себе знать, напоминая, кем он был и кем его сделали. Он провёл ладонью по холодному стеклу, стирая запотевший след, и тяжело, прерывисто вздохнул.

Гильдейская зала дышала показным богатством. Высокие потолки, украшенные замысловатой лепниной, массивные колонны, стены, отделанные тёмным, драгоценным деревом. В углу, в огромном камине, плясал огонь, наполняя помещение теплом и отбрасывая причудливые тени. В воздухе витал запах дорогого вина, смолы и воска от свечей — обстановка, призванная внушать почтение. Но для Эрика здесь не было уюта. Это место казалось ему фальшивым и глубоко чуждым. Привыкшему к аскетичной суровости, ему было здесь не место.

Раздался скрип петель, и его мысли рассыпались в прах. Гарат вошёл, затворив за собой дверь с излишней силой. Его широкие плечи казались ещё мощнее под промокшей от дождя накидкой. Рыжая борода была влажной, а глаза — хмурыми и напряжёнными. Он стряхнул капли с рукавов и медленно оглядел Эрика, будто силясь понять, не натворил ли тот чего за время его отсутствия.

— Где твой лук? — спросил он, голос был таким же низким, как и в день их первой встречи.

Эрик уже знал, что услышит этот вопрос.

— Я не взял его намеренно, — ответил он, спокойно выдержав пронзительный взгляд собеседника. — Чтобы стража у ворот не задавала лишних вопросов. Да и в городе не хотелось привлекать внимание.

Гарат прищурился, будто взвешивая каждое его слово. Потом хмыкнул, качнув головой.

— Ты все сделал правильно, — нехотя признал он. — Хоть иногда ты умеешь думать.

Он подошел к окну, бросив мимолетный взгляд на улицу, где все еще лил дождь.

— Долго ждал?

— Хватило времени, чтобы вспомнить прошлое, — Эрик чуть заметно пожал плечами.

Гарат усмехнулся, но в его глазах не было и толики веселья.

— Ты всё продолжаешь жить прошлым? Его уже не изменить, живи сегодняшним днем Эрик, я тебе уже говорил об этом несколько раз.

Гарат хотел добавить ещё что-то, но передумал и махнув рукой, оборвав незаконченный разговор. Он сделал несколько шагов по комнате, разминая окоченевшие пальцы. Его мокрая накидка оставляла темные пятна на полу, а воздух в помещении пропитался сыростью и дорожной пылью. Эрик продолжал стоять у окна, глядя на улицу, залитую дождем.