Охотник за демонологами

Часть 4. Поезд в никуда

С самого детства Фрина точно знала, что отличается от сверстников.

Не в том смысле, что родственники в лице бабушки и дедушки, с которыми она жила, убеждали её в наличии каких-то особых сил, способностей или чего-то подобного — наоборот.

Они жили в крохотном домике на окраине населённого пункта, деревянном, древнем и настолько запущенном, что обитать в нём казалось едва ли не самоубийством. Ни нормального водопровода, ни электричества, ни тем более интернета, когда буквально у всех детей из садика и — позднее — школы всё это имелось. Откровенно говоря, неравенство девочка начала ощущать намного раньше, чем повзрослела настолько, чтобы увидеть его причины. Её сторонились, на неё показывали пальцем, над ней откровенно смеялись, если думали, что Фрина не слышит. Но слух у девочки был отличным.

Впервые она сбежала из дома в двенадцать. Всё произошло будто само собой: в школе ей заявили, что никто не желает сидеть в одном помещении с оборванкой, старую парту выкинули во двор, вещи Фрины — в мусорку… Проплакавшись и достав всё, что вообще можно было спасти, девочка ринулась домой; туда, где, как ей казалось, всегда примут, обогреют и позволят пожаловаться на врагов. Однако вышло иначе. Бабушка, только завидев Фрину, вытолкала её со двора, с криками требуя вернуться в школу, ведь уроки ещё не подошли к концу…

Разбираться в случившемся она явно не желала.

И Фрина, проглотив обиду, зашагала к рельсам, ведущим, как ей было известно, в направлении столицы.

Идти было холодно и голодно — обед остался в мусорном ящике, и всё же девочка шла, уверенно рассекая ботинками лес. Она не думала о том, как далеко придётся идти или что ждёт её в столице, где не было ни друзей, ни знакомых; просто шла. Ноги сами собой несли свою обладательницу вперёд, и отзвуки смеха одноклассников и крика бабушки в памяти только усиливали желание оказаться как можно дальше от этого мира, этого места и всех этих переполненных ненавистью людей.

Её догнали на рассвете.

Идти Фрина так и не перестала, только чуть сбавила темп, но дедушка предусмотрительно выехал на дрезине; видимо, одолжил на местной железнодорожной станции. Пришлось смириться, забраться на платформу и ехать в обратном направлении…

— Ты знаешь, почему мы живём тут? — дедушка не смотрел на неё, однако девочка чувствовала и его беспокойство, и одновременно желание утешить беглянку. Несмотря на всё случившееся.

В ответ она только помотала головой.

— Твоя мать, наша дочь, была из Великих. Тех магов, чьи имена канули в лету для всего магического сообщества с основания Ассоциации магов… Этим людям попросту не выгодно знание о представителях нашего вида с невозможными для среднестатистических любителей плести заклинания возможностями. Раньше… Раньше детей с особой силой называли гениями, спасителями человечества, а теперь их ищут, уничтожают, забирают на опыты. Твоя мама была гением. Она обладала силой создавать заклинания за какие-то мгновения, а её магию не могла отследить и лучшая ищейка Ассоциации…

Он говорил о том, что долгое время женщина была вынуждена скрываться, так как не хотела открытого противостояния с набирающей силу организацией, а когда решила сопротивляться — было уже поздно. Её предал самый близкий на свете человек — тот, с кем она обручилась, — и сдал врагам. Только вот в первую очередь Ассоциация пришла именно за «крысой»: предателей не любил никто, а потому о ребёнке, тогда ещё нерождённом, жуткая организация так никогда и не узнала.

Мать Фрины, Рикха, оставила ребёнка родителям, а сама подалась в бега, но через два года была поймана на границе, приговорена к казни, убита.

— Мы боялись, что они придут за тобой, Фрина, — севшим голосом продолжал дедушка. — Ты с самого детства проявляла все те же склонности, что и твоя мать, а когда стала творить магию… Мы спрятали тебя так далеко, как только могли, и прости нас, если жизнь здесь пришлась тебе не по душе. Большего дать мы не можем. Но если Ассоциация узнает о том, от кого ты появилась на свет; если увидят твою силу… Мы не хотим и для тебя такого конца, Фрина. Да простит нас Бог…

Он плакал.

Вокруг был лишь лес; тихий, звучащий знакомыми до боли голосами птиц, а дедушка Фрины, остановив дрезину, бесшумно оплакивал свою погибшую ни за что дочь. Фрина сидела молча, глядя вверх, в чистое голубое небо, и думала о том, что мать её оказалась глупой наивной девицей, не способной даже скрыть свою магию… и что ей самой это определённо удастся.

И теперь, глядя на Алиса, который, несмотря на всё случившееся, принял отрицательный ответ и привычно растянулся спать на полу, девушка не понимала, почему показала этому человеку свою силу. Само собой, далеко не всю, однако и этого оказалось достаточно, чтобы внутри чужого разума поселились сомнения… А если он сдаст её? Расскажет Ассоциации о том, что Фрину действительно не регистрируют радары, что способности девушки превышают среднестатистические, и тогда…

— Ты не спишь? — его голос заставил сидящую у стены девушку едва ли не подпрыгнуть на месте. Чёрт бы побрал этого любителя демонологов!

Фрина пошевелилась, отыскав фонарик, прихваченный во время рейдерского забега на супермаркет, включила, направив на потолок. Теперь она могла чётче видеть черты лица своего вынужденного сожителя, внимательные глаза, скользящие по её коже… От взгляда захотелось спрятаться, и девушка тут же накрылась одеялом, подчинившись спонтанному порыву, — к чёрту всё.

— Когда твоя охота закончится? — девушка вытащила из-под спины подушку, вернула её на место, легла на кровать. Смотреть сверху вниз на Алиса всё ещё казалось не слишком удобным, но приглашать его в свою постель было последним, чем Фрина собиралась заниматься.

В ответ мужчина невольно улыбнулся:

— Возможно, никогда. С демонологами никто толком не борется, поскольку они не считаются такой уж и значительной угрозой, пока не взорвут торговый центр или общежитие, и я единственный, кого волнуют их планы по уничтожению мира. А для меня одного это работа на несколько жизней.