Охотник за демонологами

Часть 12. Самое важное

— Ты сейчас снова исчезнешь, и я ещё долго тебя не увижу, — стиснув в пальцах махровое полотенце, Фрина каким-то чудом заставила себя говорить. — Я не уверена, что вообще нужна тебе, Алис, потому что ты постоянно исчезаешь, оставляя меня одну.

— Прости меня, — он взял её руки в свои, поглаживая настолько бережно, словно бы тело девушки состояло из очень тонкого стекла. — Я бы очень хотел быть с тобой всегда и каждое мгновение, Фрина. Мир для меня звучит намного ярче, когда ты рядом, и, если честно, я чувствую себя лучше, стоит поговорить с тобой или хотя бы увидеть тебя. Но я не могу. Есть вещи… очень важные вещи, за которые я несу ответственность, и если я всё брошу и перестану присматривать за всем тем, чем сейчас занимаюсь, демонологи с лёгкостью отыщут наш город и перебьют всех жителей. Да и это не худший вариант развития событий, поэтому… Пойми меня, пожалуйста. Я бы с удовольствием проводил с тобой каждую миллисекунду своего существования, но разве могу я забыть обо всех людях, живущих здесь, ради одного себя? Нет. Поэтому мне остаётся только умолять тебя хотя бы не изводить себя мыслями о моём отсутствии, если тебе это удастся.

Она смотрела на него, не отводя взгляд.

Ну конечно, кто как не Фрина мог понять желание защитить и спасти окружающих, однако… разве не должен был этот человек хотя бы порой выбирать самого себя? Как тогда, когда он бросил всё и примчался к ней, словно на пожар, чтобы провести вместе какие-то несколько часов. Только вот девушке казалось, что поступил так Алис впервые и повторять сумасшедший опыт не планировал; чересчур плотный у него график.

— И минута здесь может стоить чьей-то жизни? — Фрина притянула к себе колени, желая сжать саму себя до такого размера, чтобы никто и никогда её не нашёл. Чтобы времяпровождение с ней было не наградой и платой, а просто желанием другого человека быть рядом; чтобы мир вокруг не был так жесток по отношению к ним с Алисом.

— Иногда и десятка, — одними губами ответил мужчина, и эта правда стоила ему крепко стиснутых в кулаки рук. — Но она того стоит, Фрина. Ты этого стоишь.

Не выдержав более необходимости удерживать дистанцию, она спрыгнула на пол и прижалась к своему незваному гостю, крепко обнимая его за шею. Быть может, сейчас ей следовало жёстче отстаивать свои идеалы, требовать от него конкретики или неких решений, однако в то самое мгновение единственным, чего девушке действительно хотелось, — быть с ним. Касаться Алиса, вбирать тепло его тела, наслаждаться теми короткими мгновениями близости, которые у них вообще имелись.

И пусть для большинства её решение звучало как полное и бесповоротное сумасшествие, Фрина не сомневалась.

— Я люблю тебя, — шёпотом выдохнул мужчина, вызвав очередной переполох мурашек вдоль позвоночника. — Что бы ни случилось, Фрина… Я очень сильно тебя люблю.

Она не стала задавать вопросы.

Любые слова казались совершенно неуместными и абсолютно ненужными, когда тело будто бы всеми клеточками соприкасалось с естеством Алиса, когда они сливались в единое целое и ощущали связь с чем-то большим, нежели просто притяжением двух заинтересованных друг в друге людей.

Они просидели на полу, обнимаясь и растворяясь в человеке напротив, от силы несколько минут, и всё же по внутренним часам Фрины прошла вечность или даже больше: казалось, в присутствии этого мужчины её сердцебиение волей-неволей замедлялось, хотя некоторые его прикосновения вызывали буквально противоположную реакцию. Хотелось задержаться ещё хотя бы на пару мгновений, но Алис решительно выпрямился и помог встать своей якобы будущей супруге:

— Мне нужно закончить с делами, Фрина. Я буду в гостиной — там, кажется, остался один из рабочих ноутбуков… И после сможем вместе поехать на банкет. Как тебе идея?

Его слова буквально звучали как желание остаться, а потому девушка без капли сомнений кивнула, заранее соглашаясь со всеми грядущими формальностями, пусть даже их с высокой вероятностью её ожидало действительно невероятное множество… Желание присвоить мэра Междумирья обходилось дорого любому, даже его собственной «невесте».

В итоге она осталась в ванной одна — Алис, прихватив попутно телефон Фрины, тактично исчез за дверью, собираясь заняться собственными делами… Девушка же с тяжёлым вздохом столкнулась взглядом со своим растрёпанным отражением в зеркале. Собиралась предстать перед этим мужчиной в лучшем своём виде, а в итоге показалась в худшем: слабой, беспомощной, податливой и абсолютно (от и до) ему принадлежащей. И хотя Фрина не собиралась соперничать с этим человеком, порой всё же хотелось выглядеть как минимум не настолько слабой.

Отряхнувшись от раздражающих мыслей, девушка выкрутила кран, наполняя ванну обжигающе горячей водой… И уже через минуты тревоги и сомнения, гонимые прочь жаром жидкости, растворились в небытие, оставив после себя только неприятное послевкусие.

«И ты скажешь, что не любишь его?» — Полосатик осторожно приземлился на пол на расстоянии от ванны — даже в неосязаемом состоянии кот предпочитал даже в теории не иметь шанса оказаться в воде.

«Он говорит, что любит меня», — Фрина внезапно ощутила, что от мыслей подобного рода её щеки покраснели не хуже спелых помидоров.

Кот громко и демонстративно фыркнул, словно бы желая сказать, что произнести подобные слова ещё не означало следовать им… Возможно, он добавил бы и более красочное описание своего отношения к мужчинам в окружении своей хозяйки, но при виде желания последней просто взять и утопиться в ванне воздержался от провоцирующих комментариев, за что девушка была ему безмерно благодарна.

Наскоро закончив со всеми необходимыми водными процедурами, поскольку времени на сборы оставалось не так уж и много, она закуталась в полотенце и занялась макияжем и причёской: сегодня вечером Фрина собиралась выглядеть более чем достойной пассией для мэра Междумирья.

«Меня беспокоит этот банкет, — Полосатик плавно приземлился в раковину, глядя на девушку снизу вверх. — Всё происходящее очень и очень подозр-р-рительно, Фрина».