Охотник за удачей

Глава 1

Небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами, нещадно осыпало лес густым снегом, превращая землю и деревья в бескрайнее белое покрывало. Вьюга постепенно утихала, но её следы всё ещё были повсюду: сугробы лежали вдоль стволов, а едва уловимый ветерок шевелил снежные гребни, будто не решаясь окончательно успокоиться. Воздух, свежий и колкий, наполнял лёгкие Марта и обжигал их, пока юноша пробирался по следу раненого оленя, подстреленного из лука час назад. Зверь, выбившийся из сил, уже не мог уйти далеко, и Март это знал. Кровь на снегу и глубокие отпечатки копыт говорили сами за себя. Оставалось лишь добить добычу, и это было лишь вопросом времени. Поправив лук, висевший на плече, юноша шагал вперёд, мысленно представляя, как вернётся в деревню с добычей.

Он уже предвкушал, как старший брат, Конрад, привычно взъерошит его светлые волосы и бросит короткое, но такое тёплое, как глоток горячего отвара в стужу: «Молодец, брат». Март знал, что Конрад не из тех, кто щедро разбрасывается словами — чувства в его сердце лежали глубоко, словно драгоценная руда под толщей породы, и лишь изредка пробивались наружу скупыми, точно выверенными жестами. Но именно в этой суровой сдержанности таилась любовь — крепкая, негнущаяся, как сталь, и надёжная, словно скала, о которую разбиваются самые свирепые шторма.

Лучший охотник деревни был для Марта всем: и наставником, и опорой, и единственным близким человеком в целом мире. После того как их родители погибли много лет назад от рук разбойников из Волчьей Стаи — той самой банды, чьё имя до сих пор произносили в этих краях с опаской и ненавистью, — Конрад заменил младшему брату целую вселенную. Он стал ему и отцом, чьи руки учили держать лук, и матерью, чья забота угадывалась в молчаливо пододвинутой миске с горячей похлёбкой, и братом, чья тень всегда маячила где-то рядом, готовая заслонить от беды.

Старший брат часто бывал строг — порой даже суров, — ругал за глупости и недостаточное усердие, но в глубине души он гордился младшим, хоть и старательно прятал похвалу, точно ревнивый скряга — сокровище. Март понимал это и без слов, ведь для него одобрение Конрада было куда весомее всех похвал, что могли бы прозвучать из чужих уст. Где-то в подкорке, он стремился стать таким же — сильным, умелым и уважаемым, — и каждая подстреленная дичь, каждый выслеженный зверь приближали его к этой заветной цели. Он знал, что однажды Конрад посмотрит на него не как на младшего, а как на равного, и в тот день Март окончательно перестанет быть мальчиком, за спиной которого всегда стоит старший брат. И возможно, он сам станет чьей-то опорой.

Снег под ногами скрипел, бесцеремонно нарушая величественную тишину зимнего леса. Март ступал старательно осторожно, не отводя взгляда от отпечатков копыт на нетронутом снегу. Ветер, порывистый и настырный, то и дело швырял в лицо колючие снежинки, но он старался не обращать на это внимания. Сейчас все его мысли были сосредоточены на одном — добыче. Последняя охота не задалась, однако он не терял веры в свои силы. Сегодня он докажет, что способен стать таким же искусным охотником, как и Конрад. Иногда ему казалось, что старший брат занимается этим скорее по необходимости — ради еды и тёплых шкур, которые спасали зимой. А Март… Март видел в охоте нечто большее. Ему нравился сам процесс: молчаливая погоня, чтение следов и тот миг, когда стрела, сорвавшись с тетивы, устремляется вперёд в стремительном, смертоносном полёте.

Он не заметил, как постепенно углубился в лес, оказавшись в месте, куда раньше никогда не заходил. Вокруг вздымались мрачные, высокие ели, их мохнатые лапы почти не пропускали свет. Воздух словно стал плотнее, наливаясь странным, гнетущим ощущением. Но азарт охоты не позволял задумываться об этих тревожных мелочах, ибо Март сосредоточился исключительно на преследовании жертвы.

Выбравшись на небольшую опушку, он заметил силуэт животного. Обессиленный олень медленно плёлся между деревьями. Его ноги подкашивались от слабости и усталости. Сердце Марта забилось чаще — он был уверен, что конец охоты уже близок. Юноша ускорил шаг, проверяя нож на поясе, но пока решил его не доставать. Оставалось всего несколько десятков шагов, и добыча будет у его ног.

Но едва он пересёк опушку, земля внезапно ушла из-под ног. Март почувствовал, как всё вокруг закружилось, и камнем полетел вниз. Это был лишь миг — короткий, но от этого не менее болезненный и совершенно неожиданный. Он с силой ударился о твёрдую поверхность. Воздух вырвался из лёгких, голова с глухим стуком ударилась обо что-то, и острая боль пронзила его правое ухо. Перед глазами всё потемнело, а затем сознание покинуло его.

* * *

Очнувшись, Март увидел серые облака, безучастно проплывающие где-то там, высоко. А он — здесь, лежит на земле… Хотя если разобраться, то даже и не на земле вовсе, а под ней, и смотрит на них сквозь отверстие, через которое и провалился в это непонятное вместилище.

«Вот же угораздило», — подумал парень. Приподнявшись, охотник осмотрелся, вставать он не торопился. Ещё это правое ухо болело по непонятным ему причинам. Вроде ударился затылком… «Ты-то как умудрилось пострадать? — негодовал Март, потирая ушиб. — Затылком ударился, а болит ухо. Ну не глупость ли?»

Он оглядел себя и усмехнулся: хоть наряд его был прост, но всё же добротен. Тёплая меховая безрукавка поверх толстой шерстяной рубахи с длинными рукавами и высоким воротом, плотные штаны из грубой ткани, заправленные в крепкие кожаные сапоги на толстой подошве, — всё это видало виды, но исправно служило и в мороз, и в слякоть. На поясе, надёжно затянутом широким ремнём, висел нож в потёртых ножнах, а за спиной, прижатый к плечу ремнём, — лук. Несколько уцелевших стрел ещё торчали в колчане, остальные, видимо, рассыпались при падении. Одежда промокла и была в снегу, но Марта это волновало сейчас, куда меньше всего.

Глаза понемногу привыкали к темноте, и он смог разглядеть, что упал на какую-то плиту, лежащую поверх каменных блоков, образующих прямоугольник. На полу валялись камни, какие-то ветки и листья. Видимо, они попали сюда вместе с ним. Камни, скорее всего, когда-то были частью потолка, а точнее той — частью, через которую он сюда и провалился.

— Могло быть и хуже, — горько усмехнулся Март. — Наверное…

Помещение было небольшим. Изучив его вдоль и поперёк, Март осознал, что кроме этого прямоугольника тут ничего и нет. Забравшись на плиту, он прикинул расстояние до отверстия и понял, что до края ему никак не добраться. Спустившись на пол, он ещё раз внимательно осмотрел пол и стены, но так ничего и не нашёл — лишь убедился в том, что по стенам ему точно никак не заберётся наверх.

Они были сложены из каменных блоков, наподобие тех, что составляли прямоугольник в центре комнаты. Между этими блоками щели были настолько узкими, что он не смог вставить между ними даже свой нож. Кожаная сумка, кусок хлеба, нож, лук и стрелы — вот и весь перечень того, что имелось у Марта. Была ещё верёвка, но, видимо, она осталась вместе с остальными стрелами где-то там, наверху.

Минуты сменялись часами. В гробовой тишине, окутывающей вынужденное укрытие Марта, даже ветер — тот, что ещё недавно метался с неистовой силой, поднимая снежные вихри и безжалостно швыряя их во все стороны, — постепенно затих. Он больше не выл, не стонал, словно сам понял бессмысленность своих усилий. Теперь воцарилась мёртвая, давящая на уши тишина, будто эта проклятая яма поглотила все звуки вместе с незадачливым охотником.