Охотники: черное и белое

4.2

Ночь приближалась неотвратимо. Несколько раз черный кролик неторопливо, словно специально, прогуливался по двору перед окнами. Охотники поспали, чтобы можно было пересидеть ночь без желания улечься.

Дежурил Лысый. Они с Евгенией тихо беседовали на кухне. Слон проснулся и по привычке первым делом прислушался к звукам, только потом открыл глаза. Удивленно хмыкнул и тихо осведомился у сидящей возле окна Лены:

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя стерегу, – с улыбкой ответила она, но взгляд прятала.

– Боишься, – понятливо выдохнул Слон и сел на кровати, опершись на стену.

– Боюсь. Не хочу, чтобы вы умерли, – голос ее сошел на шепот. – Твой учитель на папу моего похож, а ты, тебя…

Слон невольно улыбнулся. В словах девушки, точнее, в недосказанности, было что-то очень приятное. Тепло стало на душе и… страшно. К тому же отчего-то Слон смутился и отвел взгляд. Помялся и, не найдя, что можно сказать, попросил:

– А можешь папу твоего показать?

С Леной что-то странное случилось. Взгляд затуманился, остановился. Сама она вытянулась в струну, но тут же отмерла, улыбнулась:

– Конечно.

А Слон на мгновение пожалел, что попросил. Похоже, с отцом какая-то не очень приятная история связана. Жалел он до того, как получил в руки старый фотоальбом. Здоровенную книгу с толстыми картонными листами и вставленными в уголки фотографиями. Его Лена открыла разом на середине, пропустив жизнь старших поколений и сосредоточившись на отце. Высокий, светловолосый мужчина в военной форме. Возле танка с сослуживцами. Возле заснеженного вокзала. Дома. Он же уже в костюме на свадьбе с пышной русоволосой девушкой. С ней же возле деревянной кроватки.

– Погоди, – нахмурился Слон, когда Ленин пальчик ткнул в фото с кроваткой, и девушка объявила: А это я. – Так Женя не твоя родная мама?

Взгляд Лены вновь затуманился. Она помрачнела, но тут же улыбнулась.

– Настоящая.

– Но, – Слон переводил глаза с нее на фото и обратно и не мог понять. – А это кто?

Лена недоуменно округлила глаза, повернула альбом к себе, словно так что-то на фото изменится.

– Мама. Немного поменялась, конечно…

Слон замер. Нет, он понимал, что замужняя жизнь никого не щадит, но сделать из пухлой светловолосой дамы хрупкую черноволосую – это уже перебор. Смысл происходящего дошел до него не сразу. Ворвался в мозг, снес всю расслабленность и легкую тоску. Лена видела на фото совсем другую женщину. Прорыв был мелкий, максимум уровня второго, но пропустил на эту сторону огромную, опасную тварь. Тварь, которая каким-то образом открывала двери в дома.

Слон медленно полез за пазуху. Вытащил из кармана «аптечку», крохотную коробочку с противоядиями от известных ядов и чар тварей. Достал небольшую зеленую таблетку, спрессованные травы, заговоренные принявшими законы мира ведьмами.

– Выпей, пожалуйста, – глухо попросил Лену, протянув таблетку на ладони.

– Что это? – страха девушка не испытывала, видно, за эти дни научилась доверять охотнику.

– Выпей. Она не очень вкусная, но полезная, – глухо продолжал прочить Слон.

Девушка пожала плечом и отправила таблетку в рот. Проглотила, даже не поморщившись, и уставилась на охотника. Мгновение и ее глаза округлились и наполнились слезами. Но слабость из них быстро исчезла, сменившись ненавистью.

– Она убила их, – прошептала Лена, не сводя изумленных глаз с охотника. – Она пришла ночью, папа почему-то ее впустил, а утром их уже не было, а я… а я стала считать ее мамой?! Ее!

– Тише, пожалуйста, – шепнул Слон, осторожно прижав ладонь к ее губам. – Посиди здесь. Мы с Лысым разберемся.

– Но?..

– Посиди, пожалуйста, мне так будет легче.

Лена согласно кивнула. Слон достал пистолет. Вставил в обойму необходимые, заговоренные стальные заряды и вышел из комнаты.

Вошел в кухню, заведя руки за голову, словно потягивался. Улыбнулся сидевшим за столом.

Лысый напрягся. Беспечный вид ученика его с толку не сбил. Он отлично видел острый, холодный взгляд, пробежавший по кухне и остановившийся на Жене.

– Ну что, Игорек, – он не знал, что случилось. Не понимал, чем не угодила ученику их знакомая, но привык доверять ему. Оттого и перетянул внимание на себя. – Готов к подвигам.

– А как же, – весело заявил тот.

В следующий миг его рука вылетела из-за головы. Прозвучал выстрел. Но Жени на стуле уже не было. Ведьма стояла, прижавшись спиной к стене, и ухмылялась.

– Догадался, щенок, – прошипела она, оскалившись. Повернулась к Лысому, состроила невинную мордашку, протянув, - а ведь ты мне даже понравился!

И забормотала.

Слон выпустил следующий заряд, но тот вонзился в стену над левым плечом женщины.

– Глаза отводит! – заревел Лысый. Сожалеть о несбывшихся мечтаниях, милой женщине и глупых мыслях, поселившихся в голове, умелый охотник не стал. Вскочить со стула с необходимой скоростью, ему не удалось. Так что он просто запустил в ведьму чашкой с чаем. Следом полетела еще одна и заварочный чайник. Тогда как вторая рука выуживала из внутреннего кармана артефакт против морока. Только активировать его Лысый не успел.

Слова ведьмы прозвучали. Оскалились в улыбке клыки. А следом распахнулась входная дверь.

Тварь ворвалась внутрь бешеным быком. Не отвлекаясь, бросилась к столу, к замершему за ним человеку. Нет, не замершему. Пытающемуся убраться с траектории атаки, но слишком медленно. Четыре лапы с острыми когтями вонзились ему в плечи и грудь. Тут же исчезли, оставив человека орать на полу под обломками стола. Развернулась, с шипением поймала два снаряда. Взбежала на потолок и прыгнула. От удара Слон ушел. Тварь тут же махнула конечностями. По бедру словно клинком прошлись.

Ведьма стояла у стены и хохотала, совсем позабыв о недавней дочери. Лена не стала ждать в комнате, как просил Слон. Стояла за дверью, а когда стало ясно, что им не выйти живыми, решила хотя бы забрать ведьму с собой. Бросилась к стене, ныряя под брюхом твари. Вцепилась ведьме в шею. Та зашипела, впилась когтями ей в лицо. Обе женщины ругались и визжали, кружа по кухне, натыкаясь на жесткие нити паутины. Наконец, клубок распался. Ведьма вновь зашлась хохотом, но осеклась. Тварь, до того рубившая когтями Слона, развернулась в прыжке и вперила в нее шесть бусинок глаз. Бросилась вперед, вонзила четыре когтя в живот и рванула в стороны.