Охотники. Серебро и полынь

Карбон. II

Шутки шутками, а Росс действительно развернул фургон задом ко входу в штольни. Я одобряла это решение. Пусть у нас было достаточно практики — как с более опытными напарниками, так и условно «в одиночку» — но под присмотром учителей, сейчас мы в первый раз приступали к охоте по-настоящему самостоятельно.

Я прикрепила к ремню несколько мешочков с комплектами сигилов для быстрого построения магического круга — в каждом по пять небольших металлических жетонов, зачарованных так, чтобы при броске раскатываться на равное расстояние.

Больше ничего из моей части «приданого» от школы мне было не нужно. Моя задача на сегодня — не путаться у Росса под ногами и, возможно, поймать мертвеца в круг или построить защитный для нас обоих.
Пока я возилась с мешочками, заранее развязывая шнурки на их горловине, Росс заправил фотогеновые лампы. Я протянула ему два самых мелких флюорита — лампы, конечно, будут гореть и на чистом фотогене, но в штольнях нам явно пригодится дополнительная магическая яркость и возможность фокусировать и направлять поток света. Напарник зафиксировал камни в специальном отсеке внизу ламп.

Проверила кристалл в румпеле — тот, конечно, значительно просел после устроенных Россом гонок, но оставался заряжен как минимум на половину. Выбрала кристалл кварца и засунула его под перчатку, так, чтобы ощущать его серединой ладони.

Вот и все приготовления. Хотя… Пусть в округе никого и не было видно, я все же набросила сигналку на фургон. Тратить энергию, особенно с учетом стремительно полегчавшего кошеля с кристаллами, было жалко, но ещё жальче было бы лишиться добра из фургона. В последний раз я была тут как раз ребёнком, и уверена, для малолетней шпаны полазить по фургону охотников — куда более захватывающее событие, чем по банальным древним штольням, по которым ещё их родители сами лазили, а им теперь почему-то запрещают.

Росс задумчиво смерил взглядом узкий, низкий проход в каменные пещеры:

— Похоже, с лассо тут не развернёшься, — мурлыкнул он, вопреки своим словам сматывая серебряную цепь с плеч. Зачарованная цепь — не только оружие «дальнего боя», действующее как лассо с острым кистенем на её конце, но и отличное средство для того, чтобы надежно связать мертвяка, если нет возможности уничтожить его сразу же.

Напарник закончил с цепью — моток занял своё «рабочее» положение на бедре и застегнул кожаную куртку с серебряными клёпками на все пуговицы.

— Готова? — оценивающе прошелся он взглядом по мне.

— Конечно, — спокойно откликнулась я, стараясь не выдавать мандража. Да, я встречалась с ходячими трупами не раз, но одно дело — на обучении или практике, а другое — в родном городе. Надеюсь, это будет незнакомое мне лицо.

Мы активировали лампы, Росс достал из ножен грейвер — плод любви тесака и лопаты, как ласково его называли охотники, — и я вошла вслед за напарником в тёмный проём.

В штольнях было тихо и прохладно. Не так темно, как в детстве, когда мы забирались сюда с самодельными факелами: лампы светили ровно и ярко, не давая разыграться провоцирующей воображение пляске теней. Наоборот — свет сделал древние стены будто плоскими декорациями, выделил современные «петроглифы» — нацарапанные углём безграмотные надписи и похабные рисунки. Они покрывали стены у входа ровным слоем, местами сливаясь в нечитаемую кашу, но в основном кончались где-то на уровне глаз. Я попыталась вспомнить, что и где написала или нарисовала я — безуспешно. Это было давно, в другой жизни.

Росс, в отличие от меня, осматривался совсем не в ностальгических целях, а изучал обстановку для боя. Описав дугу лампой, он высветил три широких проёма в каменистой породе — от них расходились ветвистые проходы вглубь выработки. Чем дальше, тем запутаннее они становились, многократно пересекались сами с собой и превращались в настоящий лабиринт.

Заканчивая исследование местности, напарник задрал голову — не то чтобы мы могли ожидать нападения мертвяка сверху, все-таки не на кровососа охотимся, — но убедиться, что нам на голову не упадет булыжник из плохо укреплённого свода, действительно стоит, — и неожиданно хмыкнул.

Я подняла взгляд вслед за ним: да, легендарная надпись с призывом к читающему опустить голову сохранилась на своём месте. Двуединый знает, кто и каким образом сумел нанести ее на самый потолок, но со временем она стала не меньшей достопримечательностью, чем сама штольня.

— Уютно у вас здесь, — вполголоса прокомментировал Росс, шагая вперёд. Он опустил лампу к самой земле, выискивая следы нежити, но каменистая почва не давала такой возможности.

— Гостеприимно, — согласилась я. Выудила из сумки энергокомпас, сверилась со стрелкой:

— Нам прямо. Похоже, мертвяк не утруждал себя выбором направления.

Росс шагнул в центральный проём.

— Держись на пару ярдов дальше, — предупредил он. Я послушно отстала: проходы в штольне были достаточно широкими, чтобы мы могли идти бок о бок, но лучше дать Россу пространство для манёвра.

Когда проход, по которому мы шли, разделился на два, я обернулась — с этого места ещё можно было увидеть выход, ярким прямоугольником светящийся в темноте штольни за нами.

— Куда дальше?

— Без разницы, — вздохнула я. Компас по-прежнему указывал прямо, а значит, нам всё равно придётся свернуть — и нет никакой гарантии, что выбрав противоположный проём на следующей развилке, мы скорректируем направление верно. Хорошо бы мертвяку обнаружиться пораньше — иначе нам придётся здорово побродить в этом каменном лабиринте.

Росс, которого это, кажется, совершенно не беспокоило, без колебаний выбрал правое ответвление.

Украдкой я вытащила из сумки мелок — гниль, такими темпами у меня кончатся свободные руки. Сейчас хоть компас на манер часов прилаживай, хоть вместо лампы коногонку на лоб цепляй.

Остановилась на секунду, в два штриха прочертив на стене указатель стрелки. Мел чиркнул по камню неожиданно гулко, и Росс резко обернулся.