Охотники. Серебро и полынь

Лейтон Крик. I

Ехать до Лейтон Крика было всего ничего — чуть больше шести часов по прямой. Тем не менее, я неожиданно почувствовала разницу между путешествием с хорошим напарником и безукоризненно вежливым незнакомцем, в которого Росс превратился.

Ничего удивительного, что эти шесть часов я предпочла провести в фургоне, обмахивая себя планшеткой, лишь бы не выглядывать лишний раз наружу.

Даже когда повозка остановилась, я не поспешила вылезать — мало ли, может мы продолжим движение через пару минут. И дождалась лёгкого стука в стенку фургона:

— Мы приехали.

Действительно, вокруг располагался целый городок из охотничьих фургонов. Вдали виднелась невысокая кованая оградка некрополя — даже отсюда я ощущала, как дрожит и искрит там магическое поле. Массового восстания нежити не наблюдалось — впрочем, ещё не вечер.

«Им стоило сделать ограду понадёжнее», — почти услышала я голос Росса и удивлённо покосилась на него — неужели воздержание на разговоры окончено?

Росс вопросительно встретил мой взгляд и я, смутившись, покачала головой и отвернулась.

Показалось. Слишком привыкла к его комментариям по поводу и без.

Мы с лёгкостью отыскали ставку координатора штурма, получили свои экземпляры документов, поставили подписи и отправились обустраивать стоянку. К счастью, Росс выбрал место подальше от центра лагеря — я опасалась, что он, как всегда, захочет быть среди всей возможной суеты, а это — последнее, к чему я сейчас была готова. Мне хватило взглядов, которыми меня провожала половина охотников.

Ещё пару дней назад я бы не придала им значения, но сейчас всё это резало прямо по оголённым нервам.

Спокойствия не добавляло и общение с Россом. Нет, мы не играли в молчанку — но вежливые и нейтральные фразы исключительно на бытовую тему выбивали остатки почвы из-под ног.

К концу дня я вскипела не хуже котелка над костром, схватила ведро, висящее на фургоне, и отправилась за водой — не потому, что она кончалась, а просто чтобы оказаться подальше от всего этого.

Судя по названию населённого пункта, где-то неподалёку должен быть ручей. Вот и поищу.

— Что, голубки, поссорились? — охотник из соседнего фургона, не скрываясь, наблюдал за моими действиями и видел, что я на взводе.

Не останавливаясь, я показала ему неприличный жест. В спину мне донёсся свист.

— Милая, куда так спешишь? — ещё один бросил на меня такой сальный взгляд, что мне захотелось помыться. Этому я даже отвечать не стала — только прибавила шагу, представляя, как хорошо ведро смотрелось бы на его голове.

— Мисс, вам помочь? — этот охотник был чуть старше меня, и хоть во взгляде его была заинтересованность, он соблюдал видимые приличия. Я остановилась и кивнула:

— Да, спасибо. В какой стороне от лагеря ручей?

Охотник — кажется, коллега-маг — обстоятельно описал нужный маршрут. Он явно распускал хвост передо мной и придавал себе важности, которой не обладал. После общения с Тейкером я легко отличала манеры, впитанные с молоком матери, от подсмотренных у кого-то и привитых искусственно.

— Простите за моё любопытство, мисс, но могу я поинтересоваться, что вас так огорчило?

— Не можете, — отрезала я. — Спасибо, я пойду.

Проигнорировав ещё несколько обращений, я наконец вырвалась за пределы разбитого лагеря, и поспешила к ручью, яростно печатая шаг по тропинке, будто это могло помочь справиться со злостью.

Хотя, если честно, немного спустить пар всё-таки помогало. Ручей петлял и становился то шире, то уже, так что мне пришлось здорово поработать ногами, пробираясь вдоль его изгибов. Я не остановилась, пока не прошла вверх по течению так далеко, что тропинка почти исчезла — никому из охотников не хотелось набирать воду за милю от лагеря. Я выбрала пологий участок берега, перевернула ведро и села на него, бесцельно уставившись на текущую воду и не следя за временем.

Возвращаться раньше, чем Росс уснёт, не хотелось. Идти назад по темноте — тоже, но кое-кто настолько позволил эмоциям взять верх, что не озаботился хотя бы лампу с собой взять. Хоть нога и зажила, я не снимала тугую повязку — вторичное растяжение заняло бы гораздо больше времени на лечение, так что на обратном пути придётся здорово смотреть под ноги.

Я тоскливо посмотрела в сторону лагеря. В опустившихся сумерках моё внимание привлекла быстро двигающаяся в траве чёрная точка. Это что ещё за грим?

И в этот раз буквально: в неверном свете это существо действительно можно было принять за грима — порождение тьмы, смертоносное чудовище, пожирающее души. Суеверие, конечно — ни одного доказательства его существования не нашли, и вместо древнего монстра он стал ругательством.

Фигура приближалась волнообразными, словно летящими скачками, напоминая уже не грима, а восточного мифического змея. Когда она в один длинный прыжок перемахнула изгиб ручья, который я обходила по широкой дуге, я рассмотрела, что она не полностью чёрная — на груди белый «воротник», от носа тянется белая стрелка, да и лапы будто в белых носочках.

Всего лишь хаунд возле лагеря охотников, сообразила я. Вот только где хозяин?

— Ц-ц-ц, — я зацокала, пытаясь привлечь внимание хаунда, и пошевелила рукой, будто в ней что-то было. — Ко мне! Эй, хороший хаунд, ц-ц-ц.

Хаунд замер и склонил голову набок, оценивая, достойна ли я его внимания.

— Ко мне, — продолжила я. — Какой ты красивый, давай, не убегай отсюда. Тебя, наверное, уже обыскались, иди сюда, — я пошуршала рукой в траве.

Хаунд приблизился ко мне, переставляя ноги, как породистый скакун, явно красуясь.

— Да, очень красивый, — подтвердила я, — Хороший, красивый хаунд, иди ко мне.

Он действительно подошел — его морда оказалась прямо напротив моей головы, и стал пристально изучать меня взглядом. Нос тоже работал на полную — не найдя ничего интересного в моём лице, хаунд обнюхал меня, широко раздувая ноздри, и громко разочарованно выдохнул — обещанным угощением не пахло.