Охотники. Серебро и полынь

Лейтон Крик. II

По возвращении к фургону Росс проводил меня взглядом: видимо, на язык так и просилась какая-нибудь шутка про внеочередную поставку воды. Но других предлогов отлучаться я не нашла, да и он сам, на удивление, не рвался пообщаться с другими охотниками и всё время проводил в одиночестве у костра. Это было на него не похоже: раньше слова «Тейкер» и «в центре внимания» были синонимами.

— Уточню, внесли ли нас в список дежурств, — будто услышав мои мысли, сообщил Росс и поспешил покинуть нашу стоянку.

Я кивнула вслед.

Гильдия не рассчитывала исключительно на магический контур вокруг некрополя: вокруг дежурили дозорные, контролирующие, не произойдёт ли прорыв ограждения. Как можно судить по ночным забавам, прорывы действительно периодически случались, но вот совершившие их объекты уничтожались на месте далеко не всегда.

Повезло, что на наше появление не рассчитывали, и график дежурств на ближайшие дни было проще оставить, как есть, чем корректировать. А вот если ожидание штурма затянется, нам предстоит томительное времяпровождение бок о бок не только на стоянке, где мы можем хоть изредка передохнуть друг от друга, но и у ограды некрополя. Бр-р-р.

Пользуясь отсутствием Росса, я начала подготовку к ночному спаррингу.

Самое сложное — провокация амбала — уже позади. Какой скучающий охотник не захочет увидеть стихийника в деле?

Подвох был в том, что стихийником в общепринятом смысле я не была.

Ремесленным магом может назвать себя любой человек, мало-мальски способный чувствовать энергию и освоивший управление хоть каким магическим предметом — от лампы и фургона до использования сигилов. Пиком мастерства ремесленника считается не только использование сигилов и артефактов, но и их изготовление — или нанесение рун на любую поверхность, например, для защиты дома от нежити.

Совсем другое дело — стихийная магия. Это редкий дар, позволяющий человеку взаимодействовать с энергией на совершенно другом, интуитивном уровне. Ему не нужно заучивать заклинания и методы направления энергии, оптимизацию плетений и начертания рун. В отличие от ремесленной магии, требующей длительной подготовки, они могут действовать мгновенно. Зажечь огонь велением мысли? Воздвигнуть воздушный барьер? Превратить воду в лёд? Без проблем, смотря только, какая стихия тебя одарила.

Четвёртой стихией считалась природа — эти маги работали медленнее, зато именно им мы были обязаны созданием химер и плодородными урожаями.

Стихийные специалисты ценились на вес золота и не занимались грязной работой вроде охоты.

За одним исключением — охота на ревенантов. После возрождения магические способности могли сплестись с душой так близко, что нежить становилась тоже в своём роде стихийниками — мы ощутили это на своей шкуре.

Для победы над магически одарённой нежитью нужно либо задавить её количеством, либо действовать столь же быстро, как она. Так что иногда проще позвать одного огненного мага, чем собирать отряд простых охотников.

Стихийником я в общепринятом смысле, конечно же, не была. Но те крохи информации, что получилось добыть в библиотеке школы, намекали — есть ещё пятая стихия — тьма.

Но мои тесные отношения с мертвецами не могли помочь мне на предстоящем спарринге, если только я не хочу прямо с него отправиться в застенки ордена Перерождения.

Могло помочь кое-что другое: я знала, что на самом деле с ходячим мертвецом может справиться любой человек, умеющий держать в руках что-то тяжелее пера.

Проблема в том, что обычное оружие не отсекает дух от управления телом — нужно серебро, иначе ты можешь нашинковать ходячего мертвеца на мелкие кусочки, но каждый из этих кусочков будет стремиться либо атаковать тебя, либо срастись воедино с другими.

Удар серебряным грейвером выводит восставшую душу из строя, и требуется время, чтобы она вернулась в тело и снова начала нападать.

А пока дух мечется в попытках вернуть себе власть над плотью, маг ликвидирует его с помощью серебряных сигилов.

Единственных сигилов, чей принцип работы затерян глубоко в веках и до конца так и не ясен. Современникам остаётся лишь копировать их без изменений, но не оптимизировать, как все остальные ремесленные разработки. Удачно для меня — иначе моя формулировка для пари просто не подошла бы.

В общем, всё просто: сегодня ночью я возьму грейвер Росса и вырублю мертвяка без использования магии вообще.

Грубо и примитивно? Да. Нечестно? Да. Опасно? В своём роде, но я готова сыграть с такими ставками.

Нужно только подстраховаться.

Я открыла сундучок с зельями. Регенерирующее, стимулирующее, кроветворное… Так, а что делает обеззараживающее в этом отсеке, это же для наружного применения?

Я переложила пузырёк в отдельный отсек — не хватало ещё выпить в экстренной ситуации — и наконец нашла нужный флакончик.

Обезболивающее.

Как и любая девушка в школе, я знала, что обезболивающему средству без разницы, что именно у тебя болит, и даже — болит сейчас или заболит вскоре. Оно просто отключает болевые рецепторы, что просто незаменимо, когда занятия по физподготовке выпадают на самый неудачный день месяца.

Я не переоценивала себя — если мертвяк вонзит в меня зубы, самообладания на точные удары мне не хватит.

Более того, на всякий случай я намотала на левую руку импровизированный «доспех» из сложенных вдвое подаренных Тейкером штанов — так, что в итоге еле натянула поверх рукав своей кожаной куртки. На правую ничего городить не стала — подвижность важнее.

Мне не грозит ничего серьёзного. Ну, кроме позора и рваной раны: смерти охотника, даже такого как я, никто не допустит.

Я повторила это себе ещё несколько раз, чтобы успокоиться.

А ближе к полуночи выпила зелье и вылезла из фургона, чтобы забрать у спящего Росса грейвер. Как и всегда, напарник спал на правом боку, сняв ножны с бедра. Они, как и серебряное лассо, лежали под рукой — на случай внезапной тревоги.