Охотники. Серебро и полынь

Кендривилль. I

Получив оформленные документы, мы отправились обратно к Великому озеру.

Коготок демонстративно отказывалась покидать место стоянки, и уж тем более бежать наравне с фургоном. Пришлось буквально силой затолкать её под тент, предварительно проверив, что припасы надежно заперты, и разбить или зашерстить она ничего не сможет.

Раз нам не нужно было подстраиваться под темп бега хаунда, Тейкер решил ехать быстрее обычного — так были все шансы успеть на последний паром, а не остаться ночевать в Грейт Спиндле.

Гладь Великого озера простиралась перед нами, такая же бескрайняя и величественная, как и в первую встречу с ней.

Солнце было еще далеко от горизонта, и искрящие зайчики плясали по поверхности воды, вынуждая прищуриться и натянуть шляпу пониже. Даже Росс надел свою, хотя обычно предпочитал быть с непокрытой головой.

Тейкер не поднимал тему нашего ночного разговора, а я не стремилась напоминать.

Такое впечатление, будто он выслушал меня и просто принял это к сведению. Без сомнений и вопросов: просто учёл, как еще одну строчку характеристики в моём личном деле. Пол — женский, место рождения — Карбон, магический потенциал — высокий, дополнительная информация — обладает зловещим магическим даром неизвестной природы.

Всё это ощущалось, будто с моих плеч после длительного пешего похода сняли тяжелый рюкзак: вроде, я без проблем могла нести его еще несколько миль, но без него ощутимо легче.

Не так уж и сложно скрывать свой секрет от толпы — смешаться с ней и не выделяться из общей массы. Но когда ты один на один, контролировать каждый свой жест и слово гораздо сложнее, особенно если вы успели стать… пусть не друзьями, но как минимум хорошими знакомыми.

Тем более, что я слишком давно не подпускала знакомых настолько близко к своим личным границам.

— О чём задумалась? — кажется, сглазила я.

— О том, насколько хорошо я умею плавать.

Умом я понимала, что трос, вдоль которого движется паром, зачарован похлеще охотничьего лассо. Но издалека его нить казалась настолько паутинно-тонкой, что я не могла не представлять, как он порвётся прямо посреди озера.

— Здесь будешь плавать получше, — «успокоил» меня Росс. — Вода солёная. Не как в океане, конечно, но держаться на поверхности будет легче. Хочешь освежиться или думаешь о катастрофе?

— Второе, — призналась я. — Даже если пойти ко дну маловероятно, не хотелось бы застрять в середине пути.

Хотя после слов о солёности озера захотелось испытать это на себе. Но если ночёвки вдвоём — под открытым небом или внутри фургона — уже стали привычными, то плескаться при Тейкере я все еще не считала возможным.

Великое озеро, судя по карте, имело форму веретена, и паромная переправа ожидаемо находилась в самом узком месте. Огромная деревянная платформа едва уловимо просела, когда мы въехали на неё по скрипящему пандусу. Тесса высунула морду из-под навеса, оценила обстановку — люди, фургоны, даже быкони и сайклы толпились на погрузке, выбирая место получше — и предпочла остаться внутри, как в наблюдательном пункте. Она открыла пасть, сверкнув длинными клыками, и я встревожилась, не перегрелась ли химера в повозке. Но, судя по тому, что её язык не был вывален, а ноздри широко раздувались, она всего лишь изучала окружающий мир всеми доступными способами.

Билеты на паром не приобретались заранее в кассе, как на поезд — специальный сотрудник подходил и рассчитывал каждого лично. Не хватило места? Твои проблемы, жди следующий паром, если он есть в расписании.

Оплатить проезд самостоятельно — если не за фургон и Коготка, так хотя бы за себя — мне, конечно же, Тейкер не дал. Я только махнула рукой — не буду задевать его мужскую гордость, раз он уже который раз отказывается принимать от меня деньги. Одному из нас они явно жгли карман, и это точно была не я.

Для успокоения совести я решила в ближайшем салуне угостить Росса его любимым ужасным кофе — главное, успеть сделать заказ раньше, чем он припаркует фургон. Экономия экономией, но мне не хотелось ни чувствовать себя обязанной, ни — тем более — чтобы Тейкер спустя время начал считать меня что-то ему должной.

Я облокотилась на высокие перила. Дерево было тёплым и отполированным — не при изготовлении, а чередой таких же пассажиров, решивших полюбоваться видом.

Внизу быстро мелькал трос — не удавалось рассмотреть нити плетения, но отсюда было видно, что диаметром он как минимум толще моей руки.

Стало немного спокойней.

Паром мягко качался под ногами.

Пожалуй, выбрать для отправления именно последний паром было лучшей идеей.

На небе сегодня были пушистые объемные облака, и что может быть красивее, чем закат над большой водой в такую погоду, я не знала. Мы переглянулись с Россом — каждый из нас хотел убедиться, что напарник не упускает зрелище — и вернулись к созерцанию.

То, что меня не оттеснили от перил, я могу объяснить только тем, что большая часть пассажиров были местными жителями и привыкли к такому виду, как к обыденности. На какое-то время я серьёзно задумалась: что, если после отработки вернуться именно сюда? Судя по активности нежити, места охотников тут могут быть вакантны… И тут же, вспомнив, что два из двух заказов оказались связаны с ревенантами, одёрнула себя. Нет уж, если и становиться оседлым охотником, то в местности с магической активностью уровня Сан-Реано.

Пришвартовались мы как раз когда небо и вода перестали пылать закатными красками. Покидать паром всё равно было жаль — теперь озеро было неописуемого сизо-серебристого цвета, отражая сумеречное лиловое небо, а волны лениво замедлили движение.

Первый комар подкрался бесшумно — видимо, пешком. Я успела почувствовать только болезненный укус и шлёпнуть по руке, в которую он впился. Второй звонко прожужжал над ухом, и я отмахнулась, ощутив, что сбила с курса полёта еще нескольких.

О нет. В отличие от берега со стороны Грейт Спиндла, берег Кендривилля был болотистым, заросшим тростником и осокой. Над ними вились черные звенящие тучи.