Охотники. Запретная для хищника - 2

Глава 5 Часть 1

Главное не уснуть, главное не уснуть, — мои веки слипались, — мне нельзя пропустить праздник, где мы будем сидеть за одним столом с ректором Шеньской академии и деканами факультетов. Такой шанс выпадает только раз в жизни. Кажется, кто-то щекочет мою руку… Я приоткрыла глаза, — в тот самый момент, когда безнадёжно соскальзывала из реальности в мир сновидений… Перед моими глазами возникла радуга, переливающаяся всеми возможными цветами…

Какая странная радуга, почему-то цветные полосы не замерли на одном месте, а постоянно перемещаются, меняя узор… Я окончательно разомкнула веки и захрипела, будучи не в силах даже позвать на помощь…

Тарантусы! Десятки огромных пауков облепили шкуру, а некоторые уже ползали по моим рукам и ногам…

Я замерла… Не дышать… Укус тарантуса смертелен… Как они сюда попали? В голове снова прозвучали пророческие слова Мазеуса: “Вы должны быть предельно внимательны и осторожны. Замышляется что-то плохое.”

Что делать? Звать на помощь бессмысленно. Пауки могут перекусать всех, кто находится в лагере. Молчать —тоже не вариант, эти твари расползутся по всей Армарии, тогда погибнет куча народу.

Раздался шорох и полог палатки приподнялся. Кто это? Лойн?

Cэйла ? Близнецы? Лучше бы это был Зойн. У старика хотя бы есть защитные перчатки.

Но нет… Это снова был он… Опять галлюцинация, как тогда возле Серебряного ручья. Всё-таки я безнадёжно больна. если он везде мне мерещится.

Наши глаза встретились, и его зрачки моментально расширились.

— Будь ты проклят! — Выкрикнула я, поднимаясь на локтях и стряхивая с себя тарантусов. — Прочь из моей памяти! Прочь из моего сердца! Хватит меня мучать! Не подходи!

— Идиотка, — как-то уж очень реалистично прошептал Лиран, подбирая одну из коробок, лежащих у входа и вытряхивая оттуда содержимое.

Оборотень деловито присел на корточки и голыми руками начал складывать в бумажный короб тарантусов.

Через пару минут разноцветные монстры копошились в круглом цветастом ящике.

— Вот, — подытожил Аскер, — прикрывая коробку декоративной крышкой, украшенной розовыми бантиками и бархатными розочками. — Можешь подарить их какому-нибудь поклоннику. Надеюсь, твоему следующему ухажёру повезёт больше, чем мне. Он умрёт быстро и безболезненно.

— Спасибо… — Я вскочила с постели, сон как рукой сняло, и огляделась не затаился ли где-то еще один тарантус. — Не понимаю, о чем ты?

— Ты же считаешь меня монстром, Олли, не так ли? А себя — светлой воительницей, которая сражается со злом. Кстати, откуда у нашего амбассадора добра в палатке появились тарантусы? Или твоя младшая сестра решила вернуться к научным экспериментам?

— Я не знаю, откуда они тут, — произнесла я с нажимом, забирая у Аскера коробку и, на всякий случай, перевязывая её широкой лентой. — И вообще, я тебе, конечно, благодарна, но мне хочется, чтобы ты исчез из моей жизни. — Я замялась, а потом продолжила, глядя ему прямо в глаза. — Твой род приносит только смерть и мучения таким, как я…Таким, как мы.

— Ты действительно так считаешь, Олли? — Лиран, прищурил глаза и слегка запрокинул назад голову. — Или ты повторяешь истины, которые старики талдычили тебе с самого детства? В тебе удивительным образом сочетаются трусость и безрассудная храбрость. Ты не побоялась оседлать огненного альфу и сражаться с феррангами, но боишься признаться себе в том, что любишь меня. Зачем ты вытащила меня из озера, Охотница? Умирать под русалочье пение было бы меньшей мукой, чем жить без твоей любви.

Я опустила глаза, выдержать его взгляд было не в моих силах. Он был прав. Тысячу раз прав.

— Если бы я знала, что ты оборотень, то оставила бы тебя там. Я сожалею о том дне. Лучше бы мы никогда не встречались.

— Не переживай. Я уйду сегодня же. Навсегда. Ты больше не увидишь меня. Я зашёл попрощаться. Но перед тем, как уйти, я бы хотел попросить тебя кое о чём. Когда я вернусь в Инферру, то прикажу всем обращённым оборотням, чтобы они не трогали тебя. Даже если ты отправишься ночью в Проклятый лес совершенно одна, обещаю: никто из моих подданных или диких зверей не тронет тебя.

— Это ничего не меняет, Аскер. — Я прищурила глаза, — Для меня есть вещи, более важные и ценные, чем собственная жизнь. Но боюсь тебе этого не понять.