Охотники. Запретная для хищника - 2

Глава 7

Мазеус недоверчиво покачал головой, а Зойн, который, казалось, постарел за последние несколько минут на сто пятьдесят лет, подошёл к коробке с тарантусами и провёл рукой по крышке.

— Мне кажется, я схожу с ума, — простонал зельевар, — я не помню, как принёс их сюда, а главное, зачем?

— Ты просто переутомился, мой друг, — Мазеус похлопал алхимика по плечу и взял обеими руками ящик с пауками. — Где ты держишь этих тварей?

— В специальном небьющемся террариуме, — покачал головой Зойн. — Я запираю его на ключ, который всегда при мне, — алхимик вытащил из-под рубахи серебряную цепочку с длинным изящным ключом.

Впрочем, это не было тайной.

— Отлично, — улыбнулся Мазеус, — сейчас вернём этих монстров на место, а потом ты отдашь ключ мне. Когда тебе понадобится паучий яд, просто скажи мне, и я открою террариум.

— Конечно! Спасибо, дружище! — Крепко сжимая коробку, старейшина покинул шатер. Зойн засеменил следом.

Мы с Фейном остались одни. Он подошел к столу, взял небольшой невзрачный свиток, покрутил его в руках и положил обратно. Затем развернулся ко мне с улыбкой, — честно говоря, мне совсем не хочется принимать какие-то ванны. Я бы с удовольствием провел этот вечер с тобой. Хочешь уедем в Мортум? Отдохнем от этой шумихи…

— Не думаю, что сейчас подходящее время. Мы же приглашены на прием.

— Ах, да. Я совсем забыл… — Фейн хлопнул себя по лбу.

В этот самый момент полог распахнулся и в шатер влетела, словно вихрь, Сейла, одной рукой придерживая на груди струящуюся простынь, едва прикрывающую ягодицы, мокрые волосы облепили спину и крупные капли воды падали на деревянный пол, расплываясь темными пятнами. Она схватила Фейна за руку и с хохотом потащила его к выходу:

— Сколько можно тебя ждать? Все уже в ваннах!

Мне показалось или Фейн покраснел? Он довольно легко позволил увести себя, проследовав за Сейлой, отводя взгляд от ее соблазнительных изгибов.

Мне оставалось лишь пожать плечами, прихватить свое полотенце и сменную одежду и тоже отправиться на “процедуры”.

По пути в новозведённый “банный шатёр” я вспомнила, что забыла вернуть Аскеру кольцо его погибшей сестры. Однако, исправить эту оплошность было совершенно невозможно.

Что ж… Пусть у меня останется память о моём тёмном возлюбленном. В конце концов, я всегда могу выбросить его украшения.

— Невероятно… Это просто блаженство…

— Аюри, да ты волшебница… Вот это да…

Из полуоткрытого полога доносились возгласы восхищения и блаженные стоны, даже вечно недовольная Сэйла была в восторге:

— Как ты это сделала, Аюри? Никогда не думала, что обычная ванная может так восстанавливать силы. Я чувствую себя десятилетней девочкой

— Я рада что могу быть полезной, — мы встретились взглядами с фароссийкой, когда она выходила из-за полупрозрачной шторы.

Аюри хорошо поработала в лаборатории Зойна: стол и шкафы алхимика были отодвинуты к самой стене, бесчисленные свитки и манускрипты — подписаны и аккуратно сложены в деревянные ящики, охапки высушенных трав и сосуды с труднопроизносимыми ингредиентами — сложены в массивные сундуки. Внутреннюю часть шатра разделили ширмами на несколько зон, за каждой из которых клубился пар.

Обычно неряшливое жилище мортмуца сияло чистотой и порядком, но почему-то уже не выглядело таким уютным и безопасным, как раньше. Самого алхимика нигде не было видно.

— Я думала, ты не придёшь, — ласково улыбнулась фароссийка, — Все уже здесь.

— Плюхайся в ванную, Олли, — из-за ширмы показалась мокрая голова Лойна, — ты не пожалеешь.

— Он прав, — подтвердил Фейн, возвысившись над другой перегородкой; его голова с тюрбаном из пушистого полотенца, из-под которого выбивались мокрые пряди, вызывала невольную улыбку. — Я бы сам никогда не поверил, что такое возможно! Чувствую себя, словно заново, родился!

— Пойдём, — я вздрогнула от прикосновения руки Аюри к своим пальцам, на мгновение мне показалось что мою кисть проткнули стальные иглы. Я перевела взгляд и увидела нежную девичью руку, не ведавшей тяжкого труда и никогда не державшую в руках оружия.

Аюри проводила меня в небольшой закуток, отгороженный прямоугольными ширмами, и провела к перламутровой ванной с чудесной благоухающей пеной. Я закрыла глаза и поглубже вдохнула аромат, сотканный из множества ноток — так пахли обласканные солнцем свежесорванные цветы или скошенные луга в июльский полдень… Где-то в районе солнечного сплетения зажегся крошечный огонёк, который согревал, оберегал и успокаивал…

— Позволь, я заберу твою одежду. — Заботливо промурлыкала фароссийка, помогая избавиться от кожаной амуниции.

Я медленно погрузилась в горячую ванну и закрыла глаза. Вода была настолько мягкой, что напоминала жидкий шёлк. Я словно растворилась в этом нежном великолепии, усталость улетучилась, гнетущие мысли куда-то испарились… Поверхность пены искрилась и переливалась тысячами крошечных звёздочек. На моих глазах часть мыльных пузырей поднялась в воздух, формируя небольшое перламутровое облако, из которого тут же появился рой нежно-розовых бабочек. Крылатые малявки немного покружили над ванной, я вытянула руку и одна из них присела на раскрытую ладонь.