Охотники. Запретная для хищника - 2

Глава 15

“Пропитанный кровью песок и обрывки одежды.” — Подтвердил Мазеус, — Это то, что мы обнаружили. Я знал, что мы наверняка, не успеем спасти Соулу, но даже и представить не мог, чем обернется эта история. — Старейшина подбросил несколько сухих веток в огонь, наполняющим тишину пещеры потрескиванием горящей древесины.

— Ты больше не виделся с Фрейей, Соулу? — Поинтересовался Фейн. Он лежал, облокотившись на распластанную шкуру и с интересом слушал рассказ оборотня, словно последний рассказывал не трагическую историю своей жизни, а развлекал нас старинными былинами под аккомпанементы лютни, как делают бродячие барды.

— Нет.

— Почему? Разве ты не любил её?

— Она была моим дыханием, хотя почему была, я и сейчас живу этой любовью. Ради неё, я решился стать агентом Мазеуса и посвятить остаток жизни уничтожению этих тварей. Если мы не смогли быть счастливы, то пусть хотя бы наш сын будет в безопасности, и не один монстр не сможет им угрожать.

— Ребёнок? — переспросила я, — У тебя есть наследник?

— Конечно, — усмехнулся юноша, — Эта история произошла восемнадцать лет назад, — Говорят, её сын очень похож на неё, такой же смешливый и златокудрый.

— Да, — Улыбнулся Мазеус, — Он очень отличается от остальных Охотников, — Олли с Фейном подтвердят, они с ним в одной команде.

— Лойн?! — не сговариваясь, воскликнули мы с Фейном одновременно.

— Да, — кивнул старейшина.

— Но ведь маму Лойна зовут Мауриса, — нахмурился Фейн.

— Так и есть. После той трагедии Фрейя решила не возвращаться в родную деревню, а остаться в Альдее и посвятить свою жизнь мести. Она сменила имя и больше никогда не вспоминала прошлое.

— Почему ты не вернулся к ней? — Воскликнул Фейн, — Она бы приняла тебя даже в обличьи оборотня, и вы бы жили долго и счастливо! Это была бы хорошая история.

— У оборотней не бывает хороших историй, — усмехнулся Соулу, — Монстры не могут жить долго и счастливо.

Фейн соскочил со свой шкуры и растерянно развёл руками:

— Но, нет, подожди…

— У тебя ещё какие-то вопросы?

— Да, ты сказал, что твоё обращение произошло восемнадцать лет назад. Скорее всего так и есть, потому что я в первый раз слышу об этом, но… Как это возможно?! Ты выглядишь, моложе меня…

— Удивительное невежество для альдейца, — грустно усмехнулся Соулу, — Мазеус тебе стоит заняться пробелами в его образовании.

— Оборотни живут намного дольше обычных смертных, около семисот или восьмисот лет, и стареют они значительно медленнее, — мягко объяснил старейшина.

— Какие же вы твари, — выдохнул Фейн, — нападаете на беззащитных людей, обращаете их в монстров и при этом не стареете и всегда хорошо выглядите!

— Если хочешь, можем дождаться полной луны и я покусаю тебя. Сэкономишь на омолаживающих зельях!

— Омолаживающие зелья! — Воскликнул Фейн, — за кого ты меня принимаешь? Охотники не страшатся старости, единственное, чего мы боимся, это стать подлыми и бесчестными!

— Узнаю школу Мазеуса, — улыбнулся Соулу, — Его уважают даже вервольфы, ненавидят, но и уважают. Оборотни чувствуют силу, всегда чувствуют. Не зря его портрет висит в зале самого Лирана, на самом видном месте. Уж мне то вы можете поверить, я там бывал много раз.

— Что же было потом? Как ты понял, что обратился? — Задала я давно терзавшие меня вопросы.

Соулу помолчал немного, он смотрел на огонь, и мысли его были далеко от укромной пещеры — там, в том далеком трагическом дне. Когда он заговорил, голос его звучал хрипло и тихо.

***

— Уж мне то вы можете поверить! Настойчиво повторил высокий костлявый парень, сидящий у огромного костра, пылающего среди огромных серых валунов.

— Заткнись, Мигель, — прошипела худощавая девица с растрепанными космами, потирая ладони. Оранжевые языки пламени опалили подол её грязного сарафана, покрытого множеством заплат и надетого прямо на голое тело. — Чтобы попасть в Альдею нужно пройти сторожевой пост, так что оставь свои россказни вервольфским выродкам.

— Как ты назвала детей наших повелителей, Тазетта? — Криво ухмыльнулся её собеседник, поднимаясь на ноги, его голый торс был испещрен множеством шрамов и царапин, а закатанные брюки обнажали босые ноги, привыкшие ходить по камням и лесным тропам. Тонкие губы, презрительный взгляд светло-карих глаз, отливающих желтизной, и частокол длинных зубов, напоминающих клыки… Лысая голова со сложной татуировкой свидетельствовали о том, что до обращения Мигель был наёмником из клана Алых Топоров, о чём сам оборотень, конечно же, не помнил.

— Никак, — огрызнулась оборотница, — её длинная угловатая фигура, напоминающая богомола, очень гармонировала с выцветшей шевелюрой и разноцветными радужками: один глаз у Тазетты был серым, другой — зелёным.

— Имей в виду, я смогу за себя постоять, если ты вздумаешь оклеветать меня, Мигель, — Тазетта швырнула оземь пустой ржавый котелок, — Великие волхвы, как я голодна! — Девушка издала звериный рёв и, скрестив руки на груди, начала царапать длинными ногтями собственные предплечья, оставляя глубокие кровоточащие раны.