Охотники. Запретная для хищника - 2

Глава 16

— Да, — рявкнул новоиспечённый монстр, — Я жив и чувствую небывалую силу и невыносимый голод, и если ты намеревалась…

— Я намеревалась тебя съесть, — разочарованно протянула Тазетта, — удивительно, что ты не умер, а обратился. Неделя полнолуния подходит к концу, на моей памяти не было случая, чтобы в последние часы цикла люди обращались. Не подумай, что я разочарована, — пробормотала Тазетта, оттаскивая в сторону труп Мигеля, — с этим ублюдком были одни проблемы, но меня мучает голод и с этим придётся что-то делать…

— О чём ты говоришь? — Ошеломленно пробормотал парень, оглядываясь вокруг, — Ты что оборотень?

— Конечно, — усмехнулась, Тазетта, — Так же, как и ты.

— Но, — юноша несколько раз дотронулся руками до своего тела, — это невозможно. Я человек. Мне нужно обратно в Армарию. Меня ждёт любимая. Она, наверняка обо всём сообщила Охотникам.

— Удивительно, — выдохнула Тазетта, вытаскивая сигару из огромного мешка, валяющегося у подножия одного из валунов. Через пару минут она удобно устроилась на камне, выпуская колечки дыма.

— Ты — какой-то уникальный случай, новичок.

— Меня зовут Соулу.

— Ты помнишь своё имя?

— А ты что нет? — Нервно выпалил юноша, опуская ладони в журчащий неподалеку ручей.

— Никто из обращённых не помнит своего прошлого, — Тазетта пристально посмотрела на Соулу, — Никто и никогда. У тебя может быть много проблем, новенький, если ты вздумаешь рассказать об этом. Держи это в тайне. За меня не беспокойся, я умею держать язык за зубами, но вот за остальных ручаться не могу.

— Я понял, — пробормотал Соулу, потирая крошечную колбу на кожанном ремешке, висевшем на загорелой шее. — Ты сказала про остальных. Где они?

— Вон там, — Тазетта махнула в сторону леса, — охраняют новеньких. Пятеро девиц из каравана кочевников, остальные успели убежать. Они ничего не помнят, но их держат в отдельных клетках, потому что их мучает голод и они могут разодрать друг друга.

— Меня тоже туда посадят?

— Нет, — покачала головой Тазетта, — Если будешь разумно себя вести. Я скажу, что Мигель сошёл с ума от голода и сбежал в лес. Поверь, никто не будет задавать лишних вопросов. Все знают, что это такое.

— Я теперь буду чувствовать это всегда? — Медленно произнес Соулу.

— Ты имеешь в виду жажду человеческой крови и плоти? Нет, только в неделю полнолуния. В остальные дни можешь питаться обычной человеческой едой, хотя, не скрою, будешь предпочитать сырое звериное мясо. Просто новички совсем не умеют с этим справляться, как, впрочем, и некоторые обращённые. Говорят, вервольфы смогли обуздать эту жажду. Какой ты красивый! Жаль, не девочка! Тогда бы точно попал в гарем! Хотя… возможно, тебя заприметит какая-нибудь дамочка из высшей касты, тогда… Станешь её любовником. Говорят, вервольфы очень искусны в плотских утехах… А если нет, придётся пахать на чёрных работах, на рудниках, или отправишься в отряды ловцов, как мы. Незавидная это участь, я тебе скажу.

— Тебя не взяли в гарем? — Спросил Соулу, почувствовав сострадание к оборотнице.

— Нет, — тряхнула головой Тазетта, — Я некрасивая, зато ловкая и быстрая, поэтому меня сразу распределили в тренировочный лагерь. Но я ни о чём не жалею. А теперь достаточно разговоров, поднимайся. Нам надо идти!

Соулу замолчал. В центре пещеры догорал костер. Мы сидели в тишине, погруженные в свои невеселые мысли… Я всматривалась в лицо Соулу и думала, сколько же пришлось пережить этому еще совсем юному на момент обращения парню и как он не сломался и не озверел.

— Я хотел, чтобы вы познакомились и знали, что среди оборотней у нас есть союзник. Соулу, я рассчитываю на твою помощь и дальше. Ты можешь доверять Фейну и Оливии, если со мной что-то случится. Вместе мы одолеем нашего общего врага. — Мазеус поднялся и протянул руку Соулу.

— Несомненно, дружище, — ответил оборотень на крепкое рукопожатие.

Мы с Фейном кивнули и направились к выходу.

К сожалению, разговоры о победе над вервольфами уже много лет были какой-то странным, но прижившимся ритуалом… Поколения Охотников сменяли друг друга; посвящая свои жизни борьбе с вервольфским игом и умирали с патетическими клятвами на устах… И ничего не менялось. Да, иногда нам удавалось отвоевать у оборотней часть леса, иногда удача оказывалась на стороне бездушных тварей, но ничего существенного… Не было ни конца, ни края этой кровопролитной войне… С такими невеселыми мыслями мы вернулись в лагерь и завалились спать.