Охотники. Запретная для хищника - 2

Глава 17

Этот безумный день закончился, и когда моя щека коснулась подушки, я наконец-то окунулась в чарующий мир сновидений. Кажется теперь, сны — это единственное место, где я могу встретить ЕГО без ущерба для себя.

Мы прогуливались по старинному парку. Удивительное дело, где-то в глубине сознания, я понимала, что это сон. Но в то же время мне казалось, что мы видим одинаковые сны, и в этот момент он действительно со мной, пусть и в другом измерении.

— Аскер, ты никогда не сожалел о том, что родился оборотнем?

Он остановился посреди дороги и сильно сжал мою ладонь.

— Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

— Почему ты всегда уходишь от ответов? — Я нахмурилась. — Каждый раз, когда я задаю тебе вопрос, ты переводишь тему, или задаёшь встречный вопрос, или…

— Или мы начинаем заниматься любовью, — подытожил оборотень, запечатывая мои губы властным поцелуем и ещё сильнее сжимая запястья.

— В этот раз тебе не удасться съюлить, — я отстранилась от Лирана, — ну, так что? Тебе никогда не хотелось стать обычным человеком?

— Ну разве что чуть-чуть, когда я встретил тебя, — широко улыбнулся Лиран. Туманно-размытые очертания деревьев вдоль дороги сливались со светом таких же невнятных фонарей. И наши отношения были такими же расплывчатыми и нечёткими.

— Мне нужна ясность, Аскер. Эти бесконечные разговоры ни о чём меня утомили.

— Иногда слова просто не нужны, Олли, — прошептал вервольф, — мне так хорошо с тобой, что я наслаждаюсь даже молчанием. Чего ты хочешь услышать от меня? Давай уедем отсюда, подальше от Приграничья и Вервольфского леса. Можем поселиться в рыбацкой хижине на берегу Жемчужного океана. Если хочешь. Эта будет история со счастливым концом.

Как только Лиран произнёс последние слова, словно издалека, из самых потаённых уголков памяти до меня донёсся голос Соулу: “У оборотней не бывает счастливых историй.”

— Аскер, послушай... Я давно хотела поговорить с тобой о твоей сестре. Ты не находишь, что её история чем-то похожа на твою. Она тоже влюбилась в человека, и…

— И её жизнь пошла под откос. Забавно, правда? А знаешь что самое ужасное? — Аскер продолжал гладить мои ладони, не отводя глаз. — То, что мы никогда не сможем расстаться по-настоящему. Ни ты, ни я. Сколько бы времени ни прошло. Я всегда буду искать твоё отражение в других женщинах. И не буду находить. Какими бы прекрасными и безупречными они ни были. У всех них будет один неисправимый недостаток.

— Какой?

— Они не будут тобой.

Моё сознание опять начало плыть. Я растворилась в обжигающе-пряном вкусе его губ. Сотни невидимых огненных стрел проникли внутрь.

— Аскер, — я попыталась отстраниться, но он снова привлек меня к себе.

— Мне так нравится, как ты произносишь моё имя, — медленно и хрипловато произнёс Лиран.

Я снова оцепенела от звуков его голоса и закрыла глаза, пытаясь выровнять рваное дыхание.

Вервольф не стал терять времени и ворвался в мой рот обжигающим дерзким языком. Мне снова показалось, что он превратился в зверя и попытался прокусить мои губы до крови, пока я давилась кислородом и неуклюже пыталась высвободиться из плена его рук, но вместо этого замерла, ощущая, как он нажимает ладонями на мои бёдра и подтягивает меня к паху.

Я снова безуспешно попыталась оттолкнуть его. Но оборотень поймал мои ладони и завёл их за спину, сковав своей рукой, словно наручниками.

Кажется, ему нравилось ощущать свою власть надо мной. А мне нравилось подчиняться этой несокрушимой силе и уверенности. Он ещё сильнее сжимает мою кисть, до хруста, до боли...

И я проснулась в очень неудобной позе: рука вывернута за спину и совершенно затекла.

Лесные волхвы!

Неужели уже целая ночь прошла? Так не хотелось расставаться со своим странным сном, хотя я понимала, что он не имел ничего общего с действительностью. Я просто из последних цеплялась за иллюзии и не хотела расставаться с разбитыми мечтами. А надо было. И уже давно. Ради своего же блага.

Вот оно утро финального испытания.

Я выползла из шатра и нарочито небрежно потянулась, наблюдая за остальными.

Все выглядели расслабленными. Даже Сэйла. Стоявшая чуть поодаль и расчесывающая длинным гребнем рыжие локоны. Её лицо было безмятежным.

Я подошла к ней, не зная, как начать разговор и молча наблюдая за её движениями.

— Ты хочешь что-то сказать, Оливия? — деловито спросила Охотница, прищуривая глаза. Последнее слово резануло мне слух, словно холодное лезвие. Никогда раньше дочка Мазеуса не разговаривала так холодно и официально.

— Я , — слова застряли у меня в горле, — я хотела сказать, что мне очень тебя не хватает. И что я не хотела разбивать тебе сердце. И никогда не желала, чтобы ты переживала из-за безответной любви.

— Ты плохо меня знаешь, если считаешь, что я буду сидеть и гнить в печали. Я слишком сильно люблю себя и эту жизнь, чтобы тратить время на такое дерьмо, как ты или Фейн. Я ошиблась в вас обоих. И эта ошибка многого мне стоила. Но теперь всё позади. И я даже рада, что это произошло, и мне больше не придется жить в обмане и неведении.