Охранник Для Дочери

Глава 8.

Глава 8.

За самой темной и беспросветной ночью обязательно наступает рассвет. Маленькие, но настойчивые солнечные лучи с упорством пробивают толщу облаков и освещают все вокруг, знаменуя собой надежду нового дня. Так и за каждой печалью, разящей прямо в сердце и обрекающей на сплошное разочарование, наступает такой момент, после которого начинается обратный отсчёт к долгожданному счастью. Обычно этот момент проскальзывает мимо в суете будней и новоявленные радости воспринимаются, как цепочка случайностей. Но только не для него. Миран явственно ощущал внутреннее ликование, и мог бы без труда, даже сотню лет спустя, сказать с полной уверенностью, что весь ход его жизни изменился в этот самый момент. Здесь и сейчас. На набережной Босфора, спустя почти 25 лет. До этих самых пор он не жил – существовал в ожидании того самого часа, когда сможет отомстить самому заклятому врагу, этому подонку и ничтожеству Хазару Шадоглу! Человеку, что, движимый алчностью и завистью, лишил его всего – дома, детства и родителей. Обрек на жизнь в нищете и извечных лишениях, когда несколько конфет к чаю превращались в событие, достойного звания праздник. Когда слезы матери и бабушки, едкой кислотой прожигали всю душу, капая в тайне ото всех в подушку. Но он знал. Он слышал эти тихие всхлипы. Он видел на утро их заплаканные глаза, которые улыбались, глядя на них с Фыратом. Две женщины, объединенные общей трагедией, пытались выживать, борясь ежечасно с голодом, нищетой и горем, что своим масштабом заполонило весь белый свет, и тяжестью легло на их плечи не давая ни жить спокойно, ни умереть. Но хрупкая Дильшах, мать Мирана, не смогла долго выносить удары судьбы, на которое ее вынудило вдовство, и спустя пару лет, она умерла в их темной каморке, оплакиваемая семьей, состоящей из них с Фыратом и бабушкой Азизе. Именно тогда, поцеловав последний раз, лоб матери, теперь такой холодный, и обращаясь к незримому Богу, Миран дал клятву самому себе, что наступит тот день, когда он отомстит Хазару, пользуясь его же излюбленным методом – предательством. Фырат тогда, положив ему руку на плечо, пообещал, что будет его верным другом на этом нелёгком пути. И вот они здесь, в его доме. У него под носом, а он даже и не подозревает, какая опасность ему грозит. Увидев его первый раз, спустя столько лет, когда Хазар пришел в их охранное агентство, безусловно, по наводке их же доверенных людей, Миран еле сдержался, чтобы не выхватить пистолет из-за пазухи и не выпустить всю обойму в наглую рожу этого ублюдка. Но он дал слово, что этот негодяй не умрет так быстро. Сначала они лишат его всего, что он так любит и чем так дорожит. Чтобы собрать все сведения, им пришлось провести огромную работу. Набравшись навыков в армии, он и дядя Джихан – ещё одна невинная жертва Шадоглу, о которой он даже не подозревал, не зная счета им всем, основали агентство и сделали так, чтобы каждая подпольная империя в Стамбуле, знала об их талантах и услугах, как официальных так и не официальных. Так что, когда Хазар явился к ним на порог и, рассказав о своей проблеме, пообещал заплатить огромную сумму за помощь, они согласились, тактично умолчав, что они и есть те самые люди, что отключали камеры на дорогах и светофоры, подкупали через третьих лиц его людей, и воровали грузовики с наркотой, пытаясь натравить его на другого наркоторговца Филипоса, с которым они не могли поделить азиатскую часть. Кто же мог подумать, что грек окажется настолько умным, что давным-давно подослал своего человека в дом к Шадоглу, где она, прикидываясь недалёкой служанкой, собирает различную информацию о семействе. Но, как оказалось, шпионов было двое. И если Шахрияр его особо не трогала, т.к. была обычной пешкой, то второй явно выделялся из числа обычных людей, что входит в дом к Хазару. Узнав о Шахрияр, Миран не сдал ее Шадоглу, ему было попросту плевать на нее, но ему также было необходимо показать результаты своего нахождения в доме, оправдывающие камеры слежения и жучки, о которых знали лишь они с Фыратом. Но Шахрияр поступила неосторожно, начав торговаться за свои услуги с греком, тем самым, она подписала себе смертный приговор. Но прежде, чем «Ювелир» что-нибудь сделает с ней, он должен будет бросить ее к ногам Шадоглу, пусть потешит свое самолюбие, почувствует власть, которую, как ему кажется, он ещё имеет. Миран был уверен, что девушка не знала о другом шпионе. Вряд ли человек с таким статусом, будет обсуждать свои намерения с прислугой, кем бы она ни была на самом деле. Нет, этот человек питал какую-то ненависть к Шадоглу, желал его уничтожить, раз связался с его врагом. Что ж, сама судьба привела их сегодня на набережную Босфора. Теперь он извлечёт пользу из этого всего и уничтожит Хазара, свершив правосудие. Миран, Фырат и Джихан, как три мушкетёра, плечом к плечу, вышли на тропу войны и готовы идти до конца. Но Миран не учел одно маленькое обстоятельство, будоражащее его мысли и душу. Невинная шутка с письмом с угрозами в адрес дочери Хазара, обернулась конфликтом между его разумом и сердцем. Он понимал, что она дочь его врага, выросшая в достатке и довольстве, построенных на крови их с Фыратом семей, но не мог совладать со своими чувствами. Она манила его. Сводила с ума. Одной улыбкой разбивала вдребезги все стены, которые он выстроил вокруг своего сердца. Ах, Рейян! Его боль и отрада. Разве мог он подумать, что под сводом крыш этого проклятого дома, он встретит ее? Насмешка Судьбы, не иначе. Ведь она – Шадоглу! Его плоть и кровь. Миран не мог сказать, что любит ее. Нет, он не верил в это чувство, придуманное, хоть как-то оправдать человеческую похоть, но сейчас, когда она сидит рядом с ним, припав в нему, словно, ища защиты и трепетно сжимая его ладонь, какое-то тепло, природа которого была ему неизвестна, лавой разливалось по его членам. Язык присох к небу, и он просто смотрел на нее, пока она, на чем свет стоит, ругала шпионку. Ему безумно захотелось ее поцеловать. Эта мысль, стремглав, засела в его голове, как паранойя. Хотелось припасть к ее губам и пройтись по ним языком, захватить зубами, как сегодня утром в лифте, когда он, плюнул на благоразумие и поддался искушению ласкать ее. Учёные говорят, что в мозгу человека, участок, отвечающий за наслаждение, не только граничит с тем, что реагирует на боль и подчас нельзя отличить одно от другого, он также запоминает то наслаждение, что приносит употребление наркотиков, пусть даже и единичное, и требует этих ощущений ещё и ещё. Вот и он, раз попробовав ее губы на вкус, уже не представляет себе более изумительного наслаждения, борясь с самим собой. Именно Рейян станет его концом. 
Миран аккуратно сжал в ответ нежную руку в своей ладони и дал знак девушке, наблюдать за происходящим. События набирали оборот. Милая беседа, со стороны напоминавшая встречу старых друзей, становилась более громогласной. Как и предполагал Миран, а он очень хорошо знал подобную когорту людей, Шахрияр стала намекать, что ее услуги стоят дороже, ведь и опасность растет с каждым днём всё больше и больше, находясь под носом у врага, так ещё и под круглосуточным наблюдением камер. Миран усмехнулся. Человеческая жадность сыграла ему на руку. Он потихоньку достал телефон из кармана пиджака, и, стараясь, чтобы свет монитора не отражался вдали, прикрыл его и позвонил своим людям, давая указание, перехватить Шахрияр, пока грек не покончил с ней и отвезти ее в их тайное место. Закончив с подчинёнными, он набрал номер Хазара, продиктовал, куда тому подъехать. 
- Что вы с ней сделаете? Вы же не убьете ее, ведь нет? – Рейян пыталась внимательно разглядеть его лицо в потёмках. – С ней можно поговорить и отдать в полицию! Пусть отправят ее и ее сообщников за решетку. 
- Не думаю, что твой отец позволит этой мерзавке уйти от него живой. – Мужчина произнес это таким будничным голосом, будто сообщал, что на улице похолодало. – Пора тебе начать по-взрослому смотреть на все, Рейян. Твой отец – такой же разбойник, как и этот грек, иначе, почему ты думаешь, они делят территории сбыта товара и борются за первенство? 
- Мой отец производит и продает авто детали, - она старалась говорить так, чтобы голос ее не выдал. Слишком много упоминаний о наркотиках за последнюю неделю. – Я знаю, что ты не в восторге от моего отца, и презираешь нас за наш статус, но ни я, ни мой отец не повинны в том, что твоя жизнь была трудной. – Она выдернула свою ладонь из его руки и начала пятиться назад незамеченной. – Мой отец не идеален и тоже совершал проступки, но всю жизнь судить его за ошибки молодости не есть правильно. Он всего лишь пытался выжить на этих улицах, пытался накормить свою семью и поставить нас с Азатом на ноги. Может он и вляпался пару раз в какие-то нехорошие дела с наркотиками, - от одного того, что она произносила в одном предложении отца и наркотики, ей становилось не по себе, - но после он, что только не сделал, чтобы очистить совесть от этой гнили. Он постоянно оказывает помощь социальным организациям, оплачивает учебу в университетах одаренных детей из необеспеченных семей, оплачивает лечение малоимущим. Ты сам был в доме во время благотворительного вечера.… Откуда в тебе столько злости по отношению к нам?
- Не к вам, - он произнес тихо, почти неслышно. – К тебе у меня нет ненависти, Рейян…
- Не смеши! Как будто не ты с самого первого дня выказываешь мне свое пренебрежение! – Она отвернулась и пошла к машине, пробираясь, так же, как они и пришли, через деревья и тротуар. 
- Рейян! Рейян! Да постой же ты, несносная девчонка! – Миран подбежал к ней и, схватив за руку, развернул ее резко к себе. – Я же сказал, что не испытываю к тебе ненависти, ты это прослушала, что ли? 
- Хорошо, «ненависть» слишком сильное слово. Но ты холоден со мной, как будто я тебя чем-то разгневала, всегда разговариваешь так, будто оказываешь снисхождение. Стоит мне подумать, что не все потеряно, и мы можем наладить общение, так ты сразу меняешься в лице и меня обдает холодом. 
- Рейян, ничего такого нет… И, вообще, нам обязательно выяснять это здесь и сейчас? – Не отпуская ее локоть, он потянул ее к машине. 
- Да, обязательно! Возможно, что нам с тобой ещё долго придется быть вместе, а даже, если нет, неужели мы, как два взрослых человека, не сможем сохранить нормальное общение? – Рейян вырвала со злостью свою руку, и, чувствуя опустошение, грозилась расплакаться прямо там, но сдержалась, приобнимая себя руками. – Я просто хочу понять, в чем дело. 
- Да потому что…, - Мужчина рассердился и начал глотать в порывах воздух, заталкивая слова обратно, откуда они рвались наружу. – Да потому что ты мне нравишься, дура! – Вырвавшись из самого сердца, слова оглушили их обоих ударной волной того смысла, что в них заключался. Рейян застыла на месте не в силах что-либо сказать от неожиданности. Ей приходил в голову, какой угодно вариант его поведения, но, ни в одном из них, даже на долю секунды, не проскальзывала симпатия. Она смотрела на него, будто видя его в первый раз. Разглядывая его, она пыталась запомнить каждую черту лица, его манеры. Миран тряхнул головой, и громко выругался. В какой-то миг он просто отвернулся от нее, собираясь с мыслями. 
- Если ты жалеешь о том, что сказал об этом, я сделаю вид, что ничего не было, - ей хотелось облегчить его ношу, раз его так коробит от собственного признания, раз он жалеет об этих словах, она прикинется, что ничего не было. В конце концов, он не собирался их произносить. 
- Рейян, - Миран посмотрел на нее через плечо и медленно повернулся на пятках к ней. Гипнотизируя ее своими глазами, он оказался близко-близко от нее. Его рука нежно, едва касаясь, прошлась по ее щеке костяшками, отчего Рейян замерла на месте. – Ты, и в правду, дура… - Жадным поцелуем он припал к ее губам, не оставляя ей возможности, сделать вдоха. Его губы наказывали ее, завоёвывали, провозглашали свое единоличное право на нее, пока руки, собственнически сжимали ее в объятьях. Рейян полыхала. Его язык, дразня ее, пробуждал в ней чувства и инстинкты, о существовании которых прежде она и не предполагала. Она запустила руку в его волосы и зарылась в них, одновременно прижимаясь ближе к телу мужчины. Он громко выдохнул ей в рот и тут же вжал ее в себя, сводя расстояние между ними до миллиметров. Она и предположить не могла, что будет стоять и целоваться с кем-то прямо посреди улицы. Рейян не была ханжой, но прилюдное выражение чувств, ее смущало. Но теперь, этот мужчина, что ласкал ее, сметал в сторону все доводы разума. Ей хотелось быть ближе к нему, насколько это возможно. Он так страстно целовал ее, что ей захотелось ощутить его внутри себя. Почувствовать силу его толчков, его желание. От таких мыслей девушка ещё больше заполыхала. Миран нехотя, не спеша, оторвался от нее, переводя сбившееся дыхание. – Я не жалею, что сказал тебе об этом.… Не жалею... – Он наклонился к ней и оставил лёгкий  поцелуй на ее щеке там, где касалась его рука. -  Сейчас мне надо будет поехать и решить это дело, а тебя, если хочешь, отвезу к Генуль. Не устала? – Рейян покачала головой и завела руки ему за спину. 
- Будь осторожен, хорошо? – Мужчина улыбнулся и кивнул. Пока поздние прохожие не начали обращать на них внимание, он открыл дверцу машины и посадил ее. Она ждала его в салоне, пока он снова с кем-то говорил по телефону. У нее не было привычки подслушивать чужие разговоры, но Миран говорил так эмоционально по сравнению со своей привычной холодностью, что она неволей ловила отдельные фразы. 
- Девчонка попалась на крючок…. Я знаю, что мне теперь делать.… Да, ему будет больно.… У меня есть план… Завтра. Все завтра. – Миран сел рядом с ней на свое место, и они поехали в сторону дома Генуль. В другой ситуации Рейян извинилась бы перед девушкой и поехала домой, но Миран заверил ее, что сегодня ночью, скорее всего, дома не будет, ни отца, ни брата и лучше ей не быть одной. Рейян становилось дурно при мысли, что они поймают Шахрияр и будут выпытывать из нее все информацию. Но Миран заверил, что не позволит переходить грань разумного, даже по отношению к такой предательнице, какой она была. Почему-то она ему верила. Сейчас, когда он отвлекался от дороги и смотрел на нее с теплотой во взгляде, она хотела ему верить.