Охранник Для Дочери

Глава 9.

Глава 9.
Самые гениальные авантюры в истории человечества спотыкались о маленькую, и, казалось бы, незначительную деталь. Наказание ли это за самонадеянность, никто не знает. Все 25 лет, денно и нощно они с Фыратом, под покровительством более опытного товарища Джихана, шаг за шагом выстраивали свой план. Острый ум вкупе с жаждой мести, были способны сокрушить любое препятствие, сыграть, как им казалось, на опережение. Ведь нельзя не отметить ту лёгкость, с которой они сумели раскрутить свое агентство, собрать информацию о Хазаре, его деятельности, вплоть до мест сбыта товара, способу и пути, по которому ведётся погрузка и перевозка. Через третьих лиц сумели подорвать доверие к нему у постоянных клиентов, посредством срыва поставок и даже смогли найти шпионку в его доме, которую он, при всей его мощи мог бы обнаружить и сам, но упустил. Но видимо они слишком рано начали радоваться. Миран понадеялся на свой опыт и сердце, полное жажды праведного мщения. Встреча с Рейян перевернула все внутри него и обрекла на постоянный суд чувств. Он хотел быть ближе к ней, даже зная, что это может подорвать весь их план. Фырат, беспокоясь, неоднократно его предупреждал, чтобы он не замечает за собой, как начинает проникаться этой сумасбродной девчонкой, теряться в ней, прикрываясь желанием пошутить, или просто вывести ее на эмоции. Лежа в постели, после очередного рабочего дня, Миран никак не мог сбросить с себя тяжесть дум и впадал в пространственные размышления о природе его чувств к Рейян. То, что она ему нравилась, он признал сразу же, как только они начали общаться. Она была яркой, красивой и живой, несмотря на все ее желание «держать лицо», изображая из себя великосветскую даму. Ее непосредственность и трогательность, рвались из нее наружу, как бы она не старалась их прятать в себе. То, как она препиралась с ним из-за любой фразы, а после и вовсе столкнула в бассейн, раскрывали ее суть больше, чем разговоры об именитых дизайнерах и этикете общения. Он видел в ней бунтарку и хулиганку. Пусть она этого никогда не говорила, но он чувствовал на каком-то глубинном уровне, что она пошла на эту практику с нарядами и геями-дизайнерами, лишь потому, что не желала стать унылой частью семейного бизнеса, как ее старший брат, и прозябать где-нибудь в офисе, переводя встречи с иностранцами. Ей хотелось показать отцу, что она имеет свой взгляд на собственную жизнь. Поначалу он решил, что она питает ответные чувства к этому мудаку Харуну, но, заметив, как она игнорирует его общество, успокоился. Эта истина поразила его в самое сердце – он был рад, что она свободна и не принимает чужих ухаживаний. Он понимает, что она дочь самого мерзкого человека на земле, и что будущего у их отношений нет, но ему хотелось быть с ней. Вопреки здравому смыслу. Ему нравилось быть с ней. Дело не только в ее  привлекательности. Ему с ней было легко и спокойно. Как  дома. С ней не возникало желания изображать из себя кого-то. Он был собой. Мираном. Просто не говорил о том, что у него есть план насчёт ее отца. Но и девушкой она была красивой! Черт, ведь она действительно была очень сексуальна, хотя, кажется, этого и не осознает. Хотя, так даже лучше. Эта энергия, эта манкость, движения, голос, смех были не показными, не кокетливыми, в надежде привлечь внимание. От того к ней тянуло сильнее. До дрожи в руках хотелось прикоснуться к ней по-настоящему, гладить ее нежную кожу, путаться в плену ее локонов, ласкать каждый ее изгиб и извергать из нее стоны. Знать, что только от его ласк, она изнывает от желания и получает наслаждение. От таких мыслей сразу становилось тесно в штанах. Стискивая зубы, он вставал, и шел в душ. Чтобы снять напряжение, всегда можно было бы позвать Дениз, но последние дни, ему этого не хотелось. Вообще других женщин не хотелось. Мысленно кляня Судьбу, он думал о Рейян, с которой ему, возможно, суждено прожить всего лишь короткое, но яркое чувство. Ведь стоит ей узнать правду, как она тут же возненавидит его. Раньше он сказал бы, что ему все равно на ее чувства к нему, но теперь, по непонятной причине, ему не хотелось, чтобы она в нем разочаровывалась. Хоть это и неизбежно, Миран каждый вечер отгонял от себя эти мысли. Этим вечером он планировал побыть рядом с ней и насладиться ее присутствием, если бы не новость о Хазаре. Один звонок разрушил все его планы. Как с Рейян, так и с местью. Сообщив девушке новость, Миран попытался заверить ее, что все в порядке с ее отцом, но она расстроилась и начала плакать, прося отвезти ее в больницу к отцу. Он пытался вразумить ее, уговорить поехать в надёжное место, позволив ему решить сначала все вопросы, а потом только отвезти ее к Хазару, но она была непреклонна. Тогда он обнял ее. Сам не ожидая от себя, просто обнял без какого-либо интимного подтекста. Как своего близкого человека. Миран вдыхал запах ее макушки, и аккуратно гладил по спине, рукам, позволяя ей, уткнувшись ему в грудь, выплакать своё горе. Она была такой нежной и беззащитной, что он готов был в этот момент разорвать любого, кто осмелился, хоть словом, хоть взглядом, обидеть ее. Они стояли, обнявшись и в этом не было чего-то неправильного, будто, так и должно было быть. Нечто само собой разумеющееся. Как и их прикосновения, руками или поцелуи. Может, она и была всегда его, а он этого не знал? Миран смахнул ее слезинки, и, взяв за руку, повел к машине. По дороге в больницу, он не отпускал ее руки, почему-то боясь, что их связь может нарушиться. Рейян, отвернувшись к окну, всхлипывала и, думая, что он не видит, вытирала глаза. Ему хотелось сказать ей что-то утешительное, пообещать, что все обязательно наладиться, но не мог подобрать какие-то слова. 
- Рейян, пожалуйста, не плачь. Фырат сказал, что все в порядке с твоим отцом. – Девушка посмотрела сквозь него, что-то вспомнив, и быстренько потянулась назад за сумкой, выудив оттуда телефон. Она нашла имя брата и набрала его номер. Гудки шли, но никто не отвечал. – Может, он уже на месте? – Предположил Миран. 
- Надо дозвониться до него! Они немного повздорили с папой за обедом, и Азат ушел из дома. – Рейян немного помолчала, задумываясь о том, говорить ли Мирану обо всем. – Азат иногда, в такие моменты, уходит в себя, не может справиться с папиным давлением и начинает пить. – Миран крепче сжал ее руку, подбадривая ее. – С ним иногда бывает сложно. Он очень эмоциональный, ранимый и все близко принимает к сердцу… Пару дней загулов и он возвращается домой, а потом жизнь снова идёт по намеченному пути… Миран, я боюсь, что он опять ушел в себя…
- Не переживай, если он не рядом с отцом, я скажу ребятам, и они его обязательно найдут. 
- Мне жаль, что наш вечер закончился так… - Миран посмотрел на нее с некоторым восхищением. Она с такой лёгкостью проговаривала вслух то, в чем он боялся признаться даже сам себе. Если дело касалось чувств, она была смелее его. Он мог бы, навалять с ноги банде хулиганов, пуститься в смертельно опасную авантюру, но набраться смелости, чтобы произнести признание в тех чувствах, что она у него вызывала, ему было труднее всего. Мозг категорично отказывался преображать мысли в слова. Наверное, любая девушка хотела бы услышать витиеватый набор слов в свой адрес, но он смог лишь назвать ее «дурой» и поцеловать. Поцеловать хотелось и сейчас. Но было не время и не место. Больничный двор замаячил перед глазами, и вой сирен карет скорой помощи, возвещал, что они на месте. Он припарковал машину, и девушка тут же выбежала из нее в сторону стойки регистратуры. Он нагнал ее, чтобы не оставлять одну. Женщина средних лет за стойкой сообщила, что Хазар Шадоглу находится на втором этаже в палате реанимации. Поблагодарив ее, они пошли в указанном направлении. Девушку нервно потряхивало, и Миран не на шутку испугался, что ей может стать нехорошо. Предательские мысли тут же заполонили голову. Рейян больно, хотя ее отец жив и вскоре окажется дома, какую же боль он причинит ей, когда его план достигнет своего апогея? Миран нервно сглотнул. Он протянул руку, чтобы коснуться ее и как-то успокоить, но она его не замечала. Ее глаза метались от одной двери к другой, за каждым углом она надеялась обрести спокойствие. В фойе у реанимации они обнаружили Султан ханым с Элиф. Девушка успокаивала мать, которая сейчас мало чем отличалась от Рейян. Рыжеволосая женщина, всегда блистающая своим внешним видом и демонстрирующая окружающим свои статус и достаток, теперь сидела в прострации, потеряв всякое восприятие реальности, с опухшими от слез глазами. Рейян подбежала к ним. - Папа? – С надеждой спросила она.
- Он сейчас в реанимации, но врач сказал, что все нормально, они просто решили перестраховаться и оставить его в отделении интенсивной терапии. – Элиф обняла ее и усадила рядом с собой. Миран не стал им мешать, но встал неподалеку, чтобы не упустить, ни одного слова. 
- Его хотели убить? – Рейян с трудом выговорила слова, смотря прямо на Султан. – Вы мне чего-то не договариваете? 
- У твоего отца всегда были враги. – Женщина, не мигая смотрела в одну точку на стене позади Рейян и обращалась, как будто не к ней, не видя девушку. – Он пошел на многое, чтобы стать тем, кем он является сегодня. 
- Султан ханым, ради Всевышнего, прекратите говорить загадками! Расскажите все, что знаете! Как это случилось? – Женщина неожиданно посмотрела ей в глаза и показала пальцем по направлению к Мирану. Он пытался не показать виду, говоря себе, что Султан, вряд ли, знает правду о нем, но внутри все равно все похолодело от страха. Рейян смотрела по направлению пальца, не понимая, что женщина хочет до нее донести. 
- Эти мальчишки не уберегли Хазара! Враг напал на него в его собственном доме! Подло зашёл со спины и ударил его по голове чем-то тяжёлым! – Миран чувствовал, как сердце бьётся у него в ушах гонгом, отбивая призыв к кровопролитному бою. Схватка – его стихия, он сможет стерпеть любую боль, любой удар, но вот только не осуждающий взгляд больших черных глаз, прожигающих сейчас дыру в его груди. Как он объяснит все Рейян? 
- Но как враг смог бы пробраться в дом, ведь охрана пускает только наших знакомых… - Рейян пыталась рассуждать вслух, но в голову приходило только одно имя, - Шахрияр. Ведь и папа, и Миран, решили оставить ее дома, чтобы понаблюдать за служанкой, понять, какое дело ей поручил ее наниматель. Смерть. Ей поручили убить Хазара, и теперь у Рейян не оставалось никаких сомнений. Ей было больно от того, что она не настояла на своем, не заставила отца поменять решение, и теперь, он на больничной койке, борется за жизнь. 
- Не только ты любишь своего отца. – Султан отмахивалась от дочери, которая не оставляла попыток ее успокоить. – Мы с твоим отцом многое прошли. Ты знала, что мы оба из Мардина? – Рейян покачала головой. Она знала, что их отношения длятся довольно долго, но никогда не смела, поинтересоваться подробностями этой истории. – Мы с Хазаром любили друг друга! С самой юности. Хотели быть вместе, но его отец, Насух бей, считал, что его единственного сына должно женить на богатой девушке, а не на такой бродяжке, как я, и нашел ему Зехру. – Женщина неожиданно громко рассмеялась в голос, отчего и другие посетители стали оборачиваться в их сторону. – Ах, Зехра!.. Божья корова, да и только! 
- Мама, что ты такое говоришь! Рейян, извини ее, пожалуйста, она сама не своя и не знает, что несёт. – Элиф схватила женщину за руку и вновь насильно усадила на диван. 
- Упокой Всевышний ее душу, - продолжила Султан, отмахиваясь от дочери, как от назойливой мухи. – Я не имела в виду, Рейян, что она была плохой, нет. Но она была невзрачной и забитой и это на фоне Хазара, который всегда был видным мужчиной. Мы были идеальной парой… Он хотел уйти от нее, но оказалось, что она ждала Азата.… Тогда и я не стала больше ждать Хазара и вышла замуж. Но мы все равно любили друг друга.… А она знала и все равно не уходила… - Султан нисколько не заботилась не только о чувствах Рейян, которая просто слушала ее, не перебивая, но и о своей дочери. – Мы столько всего прошли за эти годы, столько испытали… - Ее взгляд потух также неожиданно, как и зажегся. Женщина вновь уставилась в стену, бормоча что-то себе под нос. Миран потихоньку позвал Рейян и отвёл ее в сторону. 
- Рейян, мне необходимо поехать в особняк и самому разузнать на месте, как это могло произойти. Я сказал Хаджи и он уже недалеко, скоро будет здесь. Держи меня в курсе, хорошо? – Девушка устало кивнула, но ничего не ответила. Он попытался поймать ее взгляд, но она лишь отвела глаза. Миран физически ощущал ее осуждение. Она молчала, но весь язык ее тела свидетельствовал о том, что она винит его за то, что не углядел, за то, что его облапошили в его, же вотчине, утыканной камерами. Плюя на все нормы приличий и субординацию, он прикоснулся к ней и взял ее лицо в ладони. – Обещаю, что решу этот вопрос. Верь мне.