(ок) Культист. Обречённый остров. (вторая история.)

(Не)Доверие.

- Ветер поднимается! – старший помощник стоял на палубе, удерживая свой головной убор, - Ветер? Вы понимаете, меня, сэр?

- Конечно, - на носу корабля непреступной скалой замер высокий мужчина. Одетый в тёмный плащ и цилиндр. Он выделялся даже на фоне рослых матросов. И, хотя он сутулился, но выглядел скорее ожившей статуей. Нескладной. Грубо изваянной неведомым скульптором. Рыжие бакенбарды его густо устилали щёки. На спине вольно раскинулась рыжая же коса волос, выбившаяся из – под цилиндра. В руке он сжимал массивную трость, с навершием в виде волчьей головы, выполненным из тускло поблескивающего серебра. Когда он обернулся к помощнику, то осклабился. Здоровые, белые зубы выглядели похожими на клыки. Глаза полыхнули жёлтым.

Он воздел руку, указав в сторону приближающегося берега и гавани:

- Стэн, там находятся они. Я чувствую их запах!  Мне нужен ветер, чтобы вдыхать его! Среди огня, вони городских трущоб и угольной пыли, я ощущаю этот ни с чем не сравнимый запах нечестивого тела! Это, словно аромат сандала или ладана, уложенного на высушенное мясо! Стэн! Они – мои!

Старший помощник отшатнулся, удивлённый и напуганный внезапным порывом их пассажира.

Сам же пассажир, вновь обернулся к приближающейся земле, ввернув взор в берег и, казалось, не замечая более ничего. Даже того, что из – под плаща его выбился тяжёлый, металлический жетон. Грэхем Адериас – гласила надпись, выполненная на тяжёлом жетоне, украшающем грудь мужчины с бакенбардами. Бляха издавала металлический звук, ударяясь о тело своего владельца. Очевидно, что плащ скрывал некий, защитный доспех, издающий лёгкое позвякивание в движении.  

Пристань производила удручающее зрелище. На корабле даже поднялся гул голосов и в нём физически ощущалось напряжение экипажа. На причале не было никого. Маяк не работал. (Впрочем, это заметили и раньше.) Над постройками не вился смог. Не сновали грузчики. Несколько баркасов стояли брошенными. Именно – брошенными, как будто их оставила команда. На самой пристани то тут, то там валялись мешки, куски древесины, верёвки и бочки. Одна из построек выглядела так, будто в ней бушевал огонь. Но, видимо, как – то удалось унять начавшийся пожар. Однако, это не давало ответ на простой вопрос: где, собственно, все люди?

- Да – да, - осклабился Грэхем, - Знакомый вид и даже воздух! Чуешь чем пахнет, старпом? Пахнет горелым деревом, закопчённым железом и порохом! Порохом! Здесь вели стрельбу! Всего несколько часов назад здесь шёл бой. Не знаю, с кем именно… Но, здешние люди оборонялись и, похоже – проиграли…

- Однако, - взволнованно сказал старший помощник, - Если был бой, то где же тела?

- А, Предок его знает? – пожал плечами Грэхем, - Следов крови не видно… Хотя в воздухе именно, что пахнет кровью… Куда – то делись. Может – испарились? Ты мне скажи, как у нас с оружием?

- Великий Морской Флот, (ВМФ) – пафосно начал старший помощник, - Предоставил нам достаточно ружей, пороха и патронов…

- Ну, эти «бахалки» - прекрасны в своей бессмысленности, против настоящего противника, - кивнул Грэхем, - Что с более серьёзным оружием?

- Пара орудий, - обиженно засопел старпом, - И пулемёт Мак – Сана.

- Пулемёт, - поскрёб щетинистую щёку Грэхем, - Патроны? Обычные?

- Имеются и бронебойные, - заметил старпом.

- Слушай, Стэн, - доверительно прошептал Грэхем, - Нужно что – то более необычное. Зажигательные патроны имеются?

- Ну, - замялся Стэн, - Пара ящиков… Но, это на случай нападения с воздуха, больше…

- Ставь их! – заметил Грэхем, - И, пулемёт – на палубу вытаскивайте. Опытный расчёт к нему. Кто уже пользовался такой штукой. Салаги – не нужны! Сдаётся мне, что тут и кроме вампиров имеются интересные противники. Похоже, тот сарай подожгли люди, чтобы был огонь… Много огня. От кого интересно они защищались огнём? Определённо, здесь творится какая – то дрянь, Стэн! Я – на берег. Вы, готовьте пулемёт и носовое орудие! К вечеру не вернусь – выходите в море. Сообщите… Сам знаешь кому. Сообщите, что здесь дело не чисто и нужно подробное расследование. Пусть подключают армию, если надо. На берег – ни ногой! Ну, я выдвигаюсь!

- Хэй! – Стэн всплеснул руками, - До пирса ещё десяток метров…

Грэхем придержал рукой шляпу, весь пригнулся и… Прыгнул! От мощного толчка заскрежетал корпус и появилась вмятина на металлической пластине, от которой оттолкнулся Грэхем. Спустя мгновение могучая фигура приземлилась на доски пирса. В воздух взметнулась щепа. Несколько досок предательски хрустнули. Одна из них – проломилась. Грэхем рассчитал приземление так, что его не малый вес пришёлся как можно ближе к деревянной опоре, и он не проломил собой пирс. Не хотелось вылезать на берег из моря, словно какой – то водный монстр… Он – монстр больше сухопутный.    

Ноздри Грэхема втянули воздух, щедро сдобренный солью и влагой. В этом воздухе отчётливо читались следы. Люди были вынуждены отступить. То есть, они не были перебиты все. Они отошли в город. Нечто заставило их уйти с пристани, от кораблей, к которым нужно было пробиваться в первую очередь, чтобы выйти в море, с надеждой на спасение. Но, они выбрали – отступление в сеть городских улиц, поднимающуюся от набережной в гору. Вдали высился собор… Но, он казался заброшенным. Оттуда, как ни странно ощущался запах присутствия вампиров.

Грэхем осклабился. Вампиры или те странные создания, что напугали и, вне сомнений – нападали на людей… Они всё ещё где – то здесь, среди домов.

Он неспешно достал револьвер. (Тот притаился в длинной кобуре, прикреплённой к поясному ремню, со стороны другой ноги почти неприметная на фоне плаща размещалась вторая длинная кобура.) Трость, перекочевавшая в левую руку, тускло блестела. Револьвер выглядел внушительно. Специальный, удлинённый и усиленный калибр. Почти что винтовка, а не пистолет. Взял его в обе руки, выкатил барабан. Убедился, что каморы заполнены и щелчком вернул его обратно.

- Знаете, - Грэхем говорил не громко, но отчётливо, - Мне безразлично, кто вы и что вы. Ваши мотивы. Ваши чаянья. Ваши принципы. Моё пребывание здесь объясняется лишь одним – местью. Волею судьбы здесь есть за кого мстить. Люди не должны страдать… А, время тварей – проходит!