Окаменевший солнечный свет в приданое

Глава 4

– Варя! – отец встретил меня у ворот. – Где ты была?! Мы все волновались!

Я пожала плечами.

– Поехала проветрить Фому. Ему нужно больше двигаться, чтобы оставаться в форме. Ну, чтобы там копыта, хвост, уши, все стройное и подтянутое было.

Папа покачал головой, явно не оценив моего порыва к развитию физической культуры у осла.

– Княгиня даже пила успокоительные капли! – шепнул он мне. – А Радов... Варя, мы поговорили с ними. И ты должна срочно явиться на ужин!

– Срочно? – удивилась я.

– Сначала пусть переоденется, – вдруг услышала я голос Елизаветы Константиновны, и настроение тут же рухнуло куда-то вниз.

Грымза собственной персоной выплыла мне навстречу.

– Зачем? – нахмурилась я. – Мне и так нормально!

– Новое платье! – с нажимом сказала княгиня. – С корсетом. Панталонами. И приличным чулками. Где вы взяли эту обувь, милочка?

Кеды. Мои кеды заметили. Странно, что она не сделала этого еще во время сбора чудо-трав!

– Я провожу вас, баронесса, – а вот и Радов.

Они что, все вышли меня встречать?!

– Да не нужно, я... – попыталась я от него отделаться, но мужчина настоял.

– Я провожу.

Он подставил свой локоть, а мне ничего не оставалось, чтобы, чувствуя себя совершенно по-идиотски, положить на него свою руку. Вместе мы пошли в сторону комнаты, что была отведена для меня.

Зачем он вызвался меня провожать? Если честно, эта семейка вызывала во мне все больше вопросов. После того, как подслушала разговор за стенкой, я побаивалась Радова, хотя тогда, когда мы с ним гуляли по саду, я испытывала к нему симпатию.

Почти в полном молчании мы дошли до высоких дверей, которые вызвали во мне уже оскомину.

– Спасибо. Дальше я сама.

Радов посмотрел на меня. Внимательно, изучающе, прожигая своими сапфировыми глазами, а после вдруг сделал нечто странное. В полумраке коридора перехватил мою руку и приложил вдруг к своей груди. В которой ощущалось редкое, очень слабое, едва различимое, биение сердца.

Я попыталась одернуть ладонь, но мужчина лишь властно сильнее ее прижал.

– Вы понимаете, Варя, что это значит? – его приглушенный голос прозвучал таинственно, если не сказать, что зловеще.

А с меня, если честно, было достаточно тайн и всего необычного за последнее время. Почему-то я вдруг испытала странное раздражение. Да что им всем от меня нужно?! Княгине, сыну ее, моему отцу?!

– Вы чувствуете? – Радов продолжал удерживать ладонь у себя на груди, и я окончательно сорвалась с цепи.

– Что вы заставляете себя трогать в неожиданных местах? Чувствую! – буркнула я, а Радов помрачнел.

– Ты не понимаешь ничего, верно? – спросил он, вдруг позабыв всякий этикет. – Придется объяснить. Переодевайся. Встретимся за ужином.

Мою руку отпустили. А сам он, усмехнувшись, развернулся на пятках и ушел обратно, оставив меня одну. С бешено колотящимся от волнения и страха сердцем. Бьющимся куда уж более сильно, чем его!

В комнату почти сразу же прибежала присланная Елизаветой Константиновной служанка. Девушка даже запыхалась.

– Ваше Благородье, мне велели помочь вам переодеться!

– Да я сама...

– Сами? Нет, так не велено, негоже барышне самой! – охнула девушка. – Меня Праша зовут. Елизавета Константиновна сказала, что отныне я буду прислуживать вам.

– Это ненадолго, мы тут проездом. Просто почему-то задержались...

Девушка улыбнулась.

– Вы очень важная особа, раз княгиня пригласила вас остаться подольше. У нас редко бывают гости. Конечно же, все из-за особенной профессии нашего господина, Его Сиятельства Радова.

– Некрофицер... – повторила я уже слышанное слово.

– Господин очень сильный. Я даже побаиваюсь проходить мимо его кабинета!

Интересно, что там в этом кабинете происходит? То же, что и ночью в его комнате?

– Платье, – напомнила девушка. – Я сейчас принесу несколько на выбор. Мы специально держим для гостей отдельный гардероб на всякий случай.

Кивнула.

– Хорошо.

Хотя, конечно же, ничего хорошего. Княгиня легко заметила и мои кеды, и мои носочки, и даже отсутствие панталон. Как только умудрилась?! Рентгеновское зрение у нее что ли?

И почему все же не сказала про кеды раньше? Настолько была увлечена травами, а потому не зацикливалась на моем гардеробе?

Праша, как и обещала, вернулась, неся целый ворох с одеждой. Меня все же заставили надеть на себя и панталоны ( ужас кружавчатый! ), и корсет зашнуровали так туго, что я едва дышала, и в многослойное платье из какой-то темно-вишневой ткани одели. Посмотрела на себя в зеркало, и тихо застонала. Как будто бы только что сбежала из театрального кружка! Еще немного, и начну читать стихи с выражением и красочно размахивать веером, который, мне тоже, кстати, дали.