Окаянная для чудовища

Глава 10

Так бы и замер, как вкопанный, да огонь к ней медленно и верно подбирается, тянет свои хищные языки.

Я будто завороженный тяжёлым шагом направляюсь вперёд…

– Морена, прими эту жертву!

– Сгори, ведьма! – отрезвили меня крики, и в это же мгновение, я почувствовал, как её взгляд остановился на мне…

Глаза в глаза!

Пламя поднималось, подбираясь к ее ногам.

Давно я страха не испытывал. А сейчас испугался — за неё! Рванул вперёд широким шагом приближаясь к костру!

Она же, смотрела на меня не отрываясь, хоть и страдала оттого, что сгущающийся дым резал глаза.

Эти варвары специально устроили костёр так, чтобы огонь подбирался к жертве постепенно. Часть хвороста была вымочена в воде, видимо, чтобы продлить муки ожидания своего конца для жертвы.

– Почему она молчит? – донеслось откуда-то поблизости.

– Орала бы, да у нее рот завязан, – хмыкнул кто-то рядом со мной. Не глядя я саданул его кулаком по макушке, — рост позволяет.

Я на голову выше, чем большая часть местных мужиков. Они рядом со мной словно недоросли.

Заметив чудовище, толпа встревоженно загудела: кто-то ринулся прочь, а кто-то, напротив, — напал на меня!

Я отбивался будто от назойливых мух, продолжая идти вперед, не сбавляя шага и не отводя от девы взгляда своего.

И всё же меня задержали. Когда я смог добраться до костра, она уж возвела глаза к небу и зажмурилась.

Огонь добрался до босых ног, и меня “оглушил”, заглушенный кляпом, крик боли!

Я не думал про огонь, просто пробежал сквозь него по кострищу, усеенному горящими головешками, находу вытаскивая нож и резанул веревки!

Закинул обмякшую деву на плечо и понес прочь, не обращая внимание на тлеющую на ногах обувь и даже не трудясь перешагивать разбросанных мной нападавших.

Впрочем, тех кто не желал нападать я не тронул. Тут люд сразу по домам разбежался.

Дошёл я до леса, а там на лань сгрузил, осмотрев обожженные ноги красной девицы.

– Опоздали мы. Ты чего не сказала, что ее нынче жечь решили? – выговариваю ей.

– Дак видения мне времени не говорят. А то что поторопиться надобно, так я сразу сказала.

– Волдыри, – смотрю на ноги.

– Волдыри сойдут. Пойдем за мной. Есть тут недалече источник целебный, от людских глаз сокрытый.

Беру деву на руки и несу так, чтобы раны ее не потревожить.

– Негоже так дев невинных бесстыдно рассматривать, – делает замечание лань. – И нечего надрываться клади на меня. Я её веса не почую. А у тебя у самого ноги обожжены.

– Сам понесу, – отвечаю слишком резко.

Чего я на лань взъелся? Помощь же предложила.

– Как знаешь.

– А чего у нее волосы словно пламя костра вьются? Уж случаем не ведьму ли мы спасли? – спрашиваю у Жданы.

Слишком уж хороша дева, кожей бела и оберегать как никогда хочется. Вся в ссадинах, а от этого ещё жальче её… Даже такая, мила мне. То-то и подозрительно…

– Ох молодец, уж самого лихом одноглазым прозвали, а всё былыми поверьями живёшь, – качает головой лань.

– Права ты, дева погубленная. Очнётся, у нее и спрошу, чья будет. Надеюсь не забудется и не сбежит от меня на пятках сожжённых.

– Не так уж ты и страшен. А приглядеться и вовсе хорош. Не сбежит, – улыбается дева лесная.

Слова Жданы я мимо ушей пропустил. Знаю, что лик мой обезображен.

Только в подтверждении слов лани, перед взором взгляд девы красной встаёт. То как мы глядела на меня очями своими зелёными. В нём не разобрать что было, да только не отвращение.

Мож и впрямь разговор выйдет, когда очнётся.

– Коли так, кто знает, может поведает она нам свою историю, – чуть крепче, чем надобно прижимаю к себе ношу. Чем дольше несу, тем больше в груди какое-то тепло разливается…

– Кто знает, – соглашается Ждана, – а может с этого момента началась уже совсем новая история, – загадочно смотрит лань и растворяется в воздухе мерцающей пылью.

– Прямо по тропе неси, – шелестом звенит сверкающая пыль и растворяется в лучах солнца, будто и не было...