Океан нашей любви

Глава 1. Надежда

Что-то случится непременно, потому что не бывает так,
чтобы что-нибудь тянулось вечно".

© Михаил Булгаков "Мастер и Маргарита".

Лёжа в кровати, наблюдала за серым небом. Низко над городом нависли свинцовые тучи. Настроение и мироощущение было аналогичным. Казалось, что природа солидарна со мной. Вдалеке ударила молния. Раскаты грома становились всё громче. Дождь приближался с набегающим шумом. Закрыв глаза, вспомнила запах дождя. После него всегда особая свежесть - чудесный прохладный запах земли, впервые смоченной дождем. Хотелось выбежать на улицу, распахнуть настежь окна, впуская этот несравненный аромат в палату, но было нельзя. Дождь начал накрапывать. Редкие жемчужины капель оставляли темные крапинки на пыльных дорогах и крышах, барабаня по карнизам. Он шёл отвесной стеной, словно дымка окутывая и очищая пространство. Так в раздумьях, не заметила, как закончился дождь и начало светить солнце. Далеко впереди появилась радуга. Я восприняла её как чудо, маленькое, но всё же. Мне так хотелось чудес…

Обстановка в клинике угнетала. Прозрачный стерильный бокс, не было ни какой возможности для уединения. Наверно, аналогично себя чувствуют рыбки в аквариуме. Хотя, мне повезло больше других. Справа была стена, огромное окно в ней и низкий подоконник. На котором я любила сидеть, наблюдая за внешним миров. В соседнем боксе лежал мальчик лет тринадцати - Андрэ . Со смешными кудряшками. Казалось его волосы жили отдельной жизнью. Жгуче-чёрные спиральки торчали в разные стороны. А ещё у него была потрясающая улыбка, открытая и лучезарная. Иногда, он рисовал сердечки на листе бумаги и писал мне: "Ты очень красивая". На что я всегда улыбалась, представляя себя со стороны - с платком на голове. Знаете, очень тяжело для молодой девушки, поутру увидеть огромный локон своих волос лежащим на подушке. После очередного курса химиотерапии, волосы так и лезли огромными клочками. В самом начале меня одолевал чуткий страх и паника, но успокоившись, я попросила маму состричь оставшиеся волосы. А после одела свой бирюзовый шейный платочек, который любила повязывать осенью и весной.

Безумно хотелось домой, сидеть по вечерам с мамой, смотря интересные фильмы, попивая горячий чай. Папа бывал у меня набегами. Вечно занятой. Удивительно, как он вообще находил время прилетать на другой конец мира. Первые полгода мама не отходила от меня, сопровождала при переездах из клиники в клинику. Менялись города, страны, лица и только мама всегда была рядом и поддерживала меня. Через некоторое время она начала чувствовать себя не очень хорошо. Частые мигрени, а в последнее время и обмороки сопутствовали её состоянию. Мама, психологически не выдержав, такой темп оказалась в больнице. Она звонила по несколько раз на дню, но этого было так мало. Мне так хотелось её заботы и нежности. Однажды, папа разговаривал по телефону, и я услышала знакомый голос, доносящийся из трубки. И мамино: "Я не могу наблюдать, как медленно умирает мой ребёнок"... Мне было очень больно, получалось, что она уже смирилась с моей скорой смертью? А я в это же время, за тысячи километров боролась за жизнь, не опуская руки и цепляясь за любую надежду... Закрыла лицо ладонями, пытаясь укрыться от проблем и  всего мира. Я понимала маму, но мне так её не хватало. Вот только близких людей нет рядом... Большую часть времени со мной находилась Светлана – сиделка нанятая отцом. Миловидная блондинка - женщина лет тридцати пяти, бывший оперирующих хирург. После автокатастрофы она не смерилась с гибелью мужа, так и не смогла вернуться в профессию. Она ухаживала за мной, иногда кормила с ложки, в моменты рецидивов. После проведения химиотерапии, пациент становиться беззащитным к любой инфекции. Любые микробы, попавшиеие в организм до «химии», и попавшие на кожу, в кишечник, в дыхательные пути становятся невероятно опасными. Они могут спровоцировать развитие болезни, которая может привести к летальному исходу, так как иммунитет подавлен. Светлана - человек, сделавший больше, чем некоторые мои близкие. Мы часто разговаривали о всяких пустяках, вместе мечтая, о появлении в нашем мире волшебства, магов и целителей, способных за несколько дней излечить любого. Хотелось, чтобы люди не знали таких страшных болезней и не умирали так рано. Светлана вспоминала про фантастические романы, про чудо капсулы, способные омолодить и восстановить даже поврежденные органы. Ну и напоследок, я всегда  вспомнала своих любимых некромантов.
- А что? - говорила Света, - даже если умрешь, все равно поднимут из могилы. С такими друзьями точно не пропадёшь.

Чувство юмора у нас с ней очень схожим, мы любили подобные шуточки.

- Потерпи милая, - говорила она, после очередной пункции.
- Всё пройдёт. Всё на свете проходит. Тебе станет легче.
А в моменты отчаяния она всегда спрашивала: - Инна есть ли у тебя мечта? Если есть, то, что ты сейчас делаешь для её осуществления?"

Этот вопрос стал для меня заветной спасательной соломинкой. Его я повторяла про себя в самые тягостные моменты. Здоровье – вот о чём я мечтала в тот момент. Значит, нельзя сдаваться. С самого начала запрещала думать о смерти. Иногда хотелось рыдать, забившись в угол, поверив в то, что это просто сон - страшный сон. В последние два года мне многое нельзя: нельзя жить нормальной жизнью, нельзя гулять и общаться с друзьями, нельзя … и таких «нельзя» сотни. Казалось, что запах лекарств пропитал меня насквозь.

Вечером в дверях моей палаты, появился незнакомец. Очередной врач - думала я. Сейчас опять  по новой начнётся. Все те же самые вопросы о моём самочувствии, количестве пройдённых курсов химиотерапии и прочего. Снова куча анализов, пункции... Я глубоко вздохнула. Мужчина в белом халате, как и все предыдущие, до него, присел на кровать, сняв маску с лица, начал рассказывать про океан. Меня подобное поведение повергло в небольшой ступор. "Сказочник" его окрестила про себя. В голове витали мысли, что человек неадекватен, а возможно он участник некой программы. Знаете, когда в детские больницы приходят социальные работники в костюмах клоунов, отвлекая мыслей о болезни. Мужчина настолько увлекательно рассказывал о подводном мире, что я напрочь забыла обо всём на свете. И в какой-то момент в бокс зашёл папа. Сел рядом с незнакомцем. Под маской на меня смотрели большие и уставшие глаза. И тут незнакомец замолчал.
- Ты уже познакомилась с Даниилом Рафаэльевичем? – спросил меня отец. Я лишь хлопала глазами и не могла ни чего ответить. Моё молчание оба расценили, как возможность начать разговор между собой. Поднявшись с кровати, направились к выходу. В дверном проёме возникла папина голова и крикнув мне: «Я скоро зайду», так же моментально исчезла, как и появилась. Примерно через минут десять отец вернулся в сопровождении Светланы. Сел напротив меня на стул и бодрым голосом объявил, что профессор Исмаилов привёз для меня лекарство. Что он наконец то нашёл ЕГО! Что он меня обязательно вылечит и уже совсем скоро меня выпишут, и я полечу домой.
- Пап, я не поняла. Куда я поеду, в таком состоянии?
- Милая, давай подождём немного, а после лечения поговорим о твоём самочувствии?
Посмотрев на папу, я слабо улыбнулась.
- Светлана, на счет переезда, давайте сегодня переговорим? – обратился к сиделке.
И уже мне: «Малыш, с мамой я сам поговорю. Она тебе позднее позвонит. Выздоравливай и настраивайся на лучшее». Чмокнув меня в нос губами, вышел из бокса.
Казалось, что у отца от радости выросли крылья за спиной. Сказать, что услышанное меня повергло в шок – это мягко сказано. В скорое выздоровление верилось с трудом. Да что там, в это не верилось совсем.
Утром следующего дня я проснулась от уже знакомого голоса.