Океан стеклянных слез

Глава 6

Погода ничуть не испортилась и даже, кажется, стало еще теплее. Они ехали в трамвае по солнечному городу и болтали о музыке. На большом рекламном табло, размещённом прямо на боку трамвая, они прочли, что всех приглашают на рок-оперу «Иисус Христос – Суперзвезда», вот разговор и свернул на музыку. Алена не ожидала, что Бежин прекрасно разбирался в классике мирового мюзикла, да к тому же оказался поклонником ее любимейшего Эндрю Ллойд Уеббера. Она знала почти все арии из его произведений наизусть и сейчас жалела, что останется в Цюрихе всего неделю, и не найдет времени на театр.

Ко всему прочему оказалось, что Сергей отлично разбирается и в современной музыке, а еще любит советское музыкальное кино. Алена была удивлена и одновременно невероятно рада. Встретить в другой стране человека с похожими вкусами и главное – с одинаковым культурным прошлым (они оказались одного возраста) было неожиданно и оттого еще более приятно.

Например, любимым фильмом Алены были «Чародеи». Этот новогодний фильм по мотивам книги братьев Стругацких она могла смотреть по нескольку раз в год. Признаваться в такой слабости она не любила. Вот если бы речь шла о «Сталкере» Тарковского или о «8 ½» Феллини, а тут какие-то непритязательные песенки про снежинку и ведьмину воду. А вот оказалось, что Сергей тоже с детства любит этот фильм. Пока ехали до Кунстхауза, они даже тихонько спели дуэтом пресловутую песню о снежинке. Поверить, что взрослый мужик, отец семейства и серьезный переводчик поет детские песни, было сложно. Но это было так. Алена, конечно, не пела, а так, шептала, но с таким наслаждением! Тут пришло время выходить.

Галерея искусств Цюриха считалась одним из лучших собраний полотен именитых художников в Швейцарии. Особенно широко представлялись там импрессионисты, в первую очередь Клод Моне, а еще ценимые Аленой старые мастера Рубенс, Рембрандт и многие другие. Бежин и Смирнова быстро купили билеты, причем Бежин снова не позволил ей заплатить, и прошли в выставочный зал. А дальше Алена на два часа погрузилась в чарующий мир шедевров мировой живописи. Бежин пытался сманить Алену в зал современного искусства, но тут она оказалась непреклонна:

– Желаю видеть только классическую живопись, авангарда мне и в жизни хватает. Мне хочется смотреть на картину и видеть дерево! А не пытаться в двух полосках и кружочке посередине разглядеть, что хотел выразить художник! – кипятилась Алена.

– Ладно-ладно, я только предложил, – притворно замахал руками Бежин. – Просто там Матисс, Пикассо…

– Может, и модно любить Пикассо, а мне вот больше нравится Рембрандт, – улыбнулась Алена. – И вообще, о вкусах не спорят. Хочешь идти на Матисса – я тебя в зале швейцарской живописи подожду.

– Нет уж, пришли вместе, давай вместе и по залам ходить.

Они досмотрели картины швейцарских художников и решили пройтись по центру в поисках уютного кафе, чтобы пообедать. Такое попалось совсем недалеко от Кунстхауза, и Алена со спутником устроились на улице за столиком, защищенным солнечным зонтом. Жара к обеду установилась сумасшедшая. Впору было надевать шорты и соломенную шляпу. Изнывающие от жары цюрихцы обосновались вдоль берега реки Лиматтт или на пляжах озера.

– А в Екатеринбурге сейчас холодно, – жмурясь на солнце, произнес Сергей, пока они ждали заказ. – Жена написала, что они дома сидят, обогреватели включили. В августе!

– Да, у вас там климат посуровее. В Москве тоже холодно. А дети маленькие у тебя? – решила поинтересоваться Алена.

– Две дочки, одной семь, другой три, – широко растянул губы в улыбке Бежин. – Натка – ей три, – смешная такая, весёлая. Песни поет все время. А Лиза девушка взрослая, серьезная. Учиться любит.

– Надо же, – улыбнулась Алена. – Я тоже о дочке почему-то мечтала с детства. По шаблону. Девочки хотят дочек, мальчики сыновей. Но пока не сложилось, – пожала она плечами.

– Ты знаешь, все еще будет, как пела Пугачева, – успокоил ее Сергей. – Мы с женой, честно говоря, поженились, когда она забеременела. Мне вообще было все равно, кто родится, я просто очень хотел ребёнка. А она не хотела, – чуть потемнело лицо Бежина. – Но я ее уговорил оставить. Мы поженились, Лиза родилась, и конечно, Юля – это моя жена – сразу стала сумасшедшей мамашей. А я – сумасшедшим отцом. А потом Наташа родилась, так Юля даже с работы ушла, чтобы с детьми сидеть. Все боится, что без нее их неправильно воспитают, – засмеялся он. – Так что, я работаю за двоих. Вот, смотри, – и он достал из кармана портмоне, в котором лежала маленькая фотография, – это все мои женщины.

С фотографии на Алену смотрела улыбающаяся темноволосая красавица, обнимающая двух девочек, удивительно похожих на мать. Старшая – такая же темноволосая, с серьезным выражением лица и смеющаяся младшая – блондинка в отца, но черты лица такие же как у матери с сестрой,

– Какие красотки, все трое, – искренно восхитилась Алена.

Довольный Сергей убрал портмоне обратно в пиджак.

– Спасибо. Жаль, часто приходится по командировкам мотаться, редко их вижу. От семинара мог бы и отказаться, но это даже не работа, а отдых. А так, как Родина прикажет, так и приходится бежать, – снова засмеялся он.

Алена уже знала, что Бежин работал в каких-то военных структурах, носил даже звание подполковника и много ездил по заданиям начальства в зарубежные командировки.

– Эх, искупаться бы сейчас! Ален, извини за интимный вопрос, а ты с собой купальник не брала? Ей Богу, тут жара как на Чёрном море!