Океан стеклянных слез

Глава 12

Алена в очередной раз зажмурилась, вцепившись пальцами в перила сиденья самолета. Потряхивало уже третий раз за последний час. Закрыв глаза, она постаралась подумать о приятном. Из приятного вспоминались последние два дня, проведенные в Цюрихе в необременительном безделье и переписка с Бежиным. Из малоприятного – телефонный разговор с мамой.

Как и обещал, Штефан Хольденер в тот же день встретился с Аленой еще раз, и они вместе перенесли ее вылет на воскресенье. Затем она созвонилась с начальством и поведала о досадном инциденте, случившемся с нею, объяснив, почему не стоит ждать ее на работе в понедельник. Семен Эдуардович поохал, и, конечно, согласился заменить Алену на целую неделю, скинув всю ее работу на коллег. «Вот они обрадуются», – подумала тогда Алена.

Самым сложным было поговорить с мамой. Алена почти час ходила кругами вокруг телефона, откладывая разговор. Потом десять минут, учитывая ее роуминг, слушала мамины крики, плач и возмущение. Крики от ужаса по поводу произошедшего, плач из-за невозможности помочь своей кровиночке, которая так далеко, а возмущение, поскольку Алена не сообщила о происшествии вовремя. В результате не очень конструктивной беседы Алена смогла донести до матери, что с ней все в порядке, и что вернется она на два дня позже.

После Алена спустилась в ресторан, чтобы поужинать, предварительно прикрыв синяк на лице волосами. В ресторане ей встретились польские и итальянские коллеги. Выдержав допрос обеспокоенных товарищей, она попрощалась с ними, обнялась с Агнешкой, клятвенно обещав той писать, когда вернется в Москву, и спряталась в своей комнате. До ночи ее уже никто не беспокоил. Только Сергей прислал несколько смсок. Алене было очень приятно, хотя и неясно, с чего тот отвлекается от работы и семьи и строчит ей сообщения.

Следующий день ее тоже не тревожили. Участники семинара разъехались, Алена могла просто лежать, смотреть телевизор, и даже отважилась прогуляться по району, поскольку недалеко от отеля был разбит маленький парк. Как же было славно никуда не бежать, ни о чем не думать и не волноваться! Можно поразмышлять о своих странных чувствах к Сергею или наоборот. Не мучить себя бессмысленными думами, а просто пройтись по магазинам и купить несколько сувениров на память. Голова не болела, только ушибленные места, и Алена окончательно уверилась, что отделалась легким испугом. Могла и не оставаться на эти полтора дня! Правда, наслаждаться солнечным летом ей бы в Москве не довелось: по прогнозам там лили дожди, и температура не поднималась выше пятнадцати градусов.

День прошел просто волшебно, рейс в воскресенье был послеобеденный, и Алена, забравшись в постель сразу после легкого ужина, проспала двенадцать часов. Вещи она собрала еще с вечера, поэтому до отъезда переписывалась с мамой и подружками и пила кофе. В аэропорт ее привез Штефан Хольденер лично, хотя мог бы ограничиться и такси. Но швейцарец отчего-то решил, что обязан присматривать за теперь уже бывшей участницей семинара. Алена вспомнила было слова Агнешки про особое отношение Штефана, но ей все же не показалось, что тот действует из каких-то иных побуждений, чем просто вежливость и ответственность. Они очень тепло попрощались, и вот теперь она уже час мучилась в самолете. Лететь было еще часа полтора, и выспавшаяся Алена маялась бездельем. Читать ей врачи все-таки не рекомендовали, и кто оказался убийцей в детективе, так и осталось пока тайной.

Перед отлетом она еще раз коротко переговорила по телефону с Бежиным. Вот кто, как ей представлялось, действительно переживал за нее, а не как Хольденер выполнял свой долг хозяина перед гостьей. Сергей звонил убедиться, что с Аленой все в полном порядке и пожелать счастливого пути. Алена не могла отделаться от мысли, что останься Бежин в Цюрихе, между ними что-нибудь да произошло. Причем, необязательно секс. Возможно, они бы разругались в пух и прах. Его манера общения, с постоянными шуточками, подколками и житейскими историями, с некоторым превосходством мужчины над слабой безмозглой женщиной (особенно ярко это проявилось в их телефонных беседах), ее смущала. С другой стороны, даже находясь в своем далёком Екатеринбурге, Бежин не давал Алене покоя, так, что она не знала, куда деться.

Размышления о Бежине слегка отвлекли от тряски. Обед, который принесла улыбчивая швейцарская стюардесса, годился для мусорного ведра больше, чем для желудка. Какой-то странный омлет с, кажется, овощами, плевок холодного салата с одинокой оливкой, булочка, которую от черствости не спас и разогрев в печке, и переслащенный кусочек пирога с чем-то неопределяемым. Да… В самой Швейцарии кормили гораздо лучше… Алена проглотила слюну, вспомнив о съедобном. Ничего, поест по возвращению. Мама безапелляционно заявила дочери, что будет ждать ту дома, с котом и ужином.

Они все-таки приземлились без опозданий и дополнительных эксцессов. И вскоре такси мчало Алену по вечерней Москве, до краев залитой дождем. Утренний Цюрих в солнечных лучах, вспоминался теперь сказкой или сном. Долетели быстро, машин в воскресенье вечером в сторону города ехало уже немного.

– Лёся, Боже мой! В каком ты виде! – мама обняла дочурку, которую неделю назад отдавали коварной Европе совершенно здоровой, а теперь возвращали покалеченной.

– Мама, и тебе не хворать! Дай раздеться и руки помыть!

В коридор вышел Тоша с видом животного, оскорблённого до глубины души.

– Тошенька, – бросилась тискать любимого кота Алена. Тот позволил себя погладить, а после сунулся к чемодану, в надежде найти в нем что-нибудь вкусное. Алена поняла, что прощена. Ираида Витальевна забегала вокруг дочери, и все, наконец, расслабились.