Океан стеклянных слез

Глава 13

Метро привычно завертело ее в хаосе и человеческом потоке. Всего неделя в микроскопическом, по сравнению с Москвой, Цюрихе, еще семь дней в четырех стенах дома, и Алена уже чувствовала себя неуютно. Москву она обожала, привыкла к шуму, толпам, городской суете, и считала себя настоящей дочерью мегаполиса. Выскочив на поверхность на Охотном ряду, Алена побежала, перепрыгивая через лужи. Ушибы почти не болели, и она радовалась своей вернувшейся мобильности. Майка уже ждала ее в назначенном месте:

– Ленок, этот желтый оттенок застарелого кровоподтека так подходит к твоему загару!

Только подружке было позволено называть Алену «Ленок». И только от нее можно было стерпеть шутки и даже, порой, весьма обидные.

– Да ну тебя, не видно же почти ничего! Лишь бы подколоть!

Женщины обнялись. Майя была на голову выше Алены, крупного телосложения, с шикарными черными волосами, от природы вьющимися, обладала глазами-вишнями и чувственным ртом, а еще довольно громким голосом, и на нее обращали внимание абсолютно все, и мужчины, и женщины. Подруги уселись и заказали себе чайник молочного улуна, по пирожному, а заодно и по бокальчику красного. Пить вино и чай было против правил, но не смущало ни Алену, ни тем более Майю.

– Ну, повествуй! Выглядишь шикарно, я серьезно. Про синяк я пошутила.

– Мы по телефону уже разговаривали, я тебе рассказывала.

– Рассказывала ты про то, как тебя машина сбила. А про поездку не особо. Давай, мне все интересно!

– Ну…, – И Алена в красках пересказала ей историю своего участия в семинаре. Майка громогласно смеялась, когда Алена изображала ей Агнешку, хитро посматривала, когда та говорила о Бежине, блаженно закатывала глаза, когда Алена расписывала ей красоты Цюриха и охала, слушая про аварию и временную амнезию.

– И что теперь? – спросила Майя.

– В каком смысле? – не поняла подруга.

– Ну, я так поняла, ты влюбилась?

Алена поперхнулась чаем. Майка от всей души стукнула ей пару раз по спине, так что Алена мгновенно перестала кашлять, только бы не стучали дальше.

– С чего ты вязла, что я влюбилась? Я ни полсловом не обмолвилась! Он женатый человек. Мы два дня гуляли по городу, и все! – возмущённо просипела она, от волнения потеряв голос.

– Ты мне будешь мозги парить? Да мне даже Витёк не решается, а ты тут начинаешь! У тебя ж на лбу все написано!

Витек, как давно знала Алена, был Майиным шефом, и робел тот только перед ее подругой. Врать было бесполезно.

– Маааай, – жалобно протянула она, – я не знаю. Ты же знаешь мои принципы, я не связываюсь с семейными мужчинами. У нас ничего не было, поверишь?

– Конечно, поверю. Я ж тебя, дуру, знаю! Ну чего тебе стоило! Не из семьи уводить, а просто по – взрослому время провести!

– Ну что я на него, набросилась бы, что ли? Изнасиловала бы? Он не проявлял мужского интереса. Только сказал на прощанье, что встреться мы лет десять назад…

– Вот козёл, прости Господи! Трус-мужик! Не жалей! – припечатала Майка. – Был бы благородный и умный, то промолчал бы. А так, закинул удочку и оставил тебя мучиться. Все! Не смей расстраиваться! Не твоя энергия! Правильно сделала, что не переспала, а то запачкал бы твою чистейшую ауру.

Алена улыбнулась. Майя легко переходила из одно крайности в другую, особенно если речь шла об энергиях. Будто и не она укоряла ее минуту назад в медлительности и отсутствии активных действий.

– Знаешь, он, кажется, реально волновался, когда меня машина сбила. Звонил несколько раз, сообщения до сих пор присылает…

– Хорошо из Ебурга волноваться! Минутку на смску потратил, и все, девушка уже в трепете, а ему хоть бы что. Я бы не отвечала. Попишет и перестанет, чего душу травить.

– Может, ты и права, – согласилась Алена. – Давай о чем-нибудь другом? Ты про себя-то расскажешь? И вообще, мы в кино или в театр собираемся?

Майя и Алена очень любили театр. Каждый сезон они просматривали новые постановки и обсуждали, куда их потянет душа.

– Точно! Я ж забыла совсем! В сентябре идем на «Дядю Ваню», я уже билеты достала. У тебя 21-е свободно?

И они принялись обсуждать свои расписания.

Посиделки затянулись, за литрами чая и вина она и не заметили, что уже совсем поздно, и пора расходиться. Подруги договорились созвониться, расцеловались и разъехались.

Уже почти в ночи Алена, лежа в постели, включила американский стэндап. Черный юмор, сатира, комик, действительно «жег». Прада, не совсем в том стиле, который нравился Алене. «Ну вот», – подумала она, «первые несовпадения интересов. Права была Майка. Не мой тип!» С этими мыслями она уснула.

Выходные пролетели за переводом, визитом к маме и вечерами за книжками. В понедельник Алена снова вышла на работу. В бюро ее сразу же окружили коллеги, и пришлось весь обеденный перерыв и все возможные перекуры и кофейные паузы рассказывать про Швейцарию. Не забыла Алёна и сувениры, кучу которых она привезла с собой.

Рабочий ритм успокаивал и приводил в душевное равновесие. В ее памяти постепенно сглаживались яркие эмоции двухнедельной давности, и потому она даже удивилась, увидев в телефоне сообщение от Штефана Хольденера. Тот интересовался ее здоровьем и делами. Алене стало совестно. Она же обещала Штефану написать, как доберется, и совершенно забыла! И сообщению оказалось почти шесть дней, видимо Алена случайно смахнула его с экрана телефона. Она составила мэйл с тысячью извинений и благодарностей, уверила в полном выздоровлении и вежливо добавила, что всегда будет рада показать ему Москву, если тот решится посетить столицу России.