Океан стеклянных слез

Глава 17

– Ну вот, нас уже объединили в семью.

– Ладно тебе! Парень какой-то старообрядческий, несовременный. Пришло ему что-то в голову, а ты внимание на этом концентрируешь, – засмеялась Алена.

– Никакой он не старообрядец. Иконописец! Знаешь, что он сказал о тебе? Что твое лицо просится на образа…

– Как хорошо, что ты не сказал ему правду! Не хотелось бы расстраивать человека. Что у нас со временем?

– Бежим! – просто ответил Сергей, и они помчались!

К театру они подлетели за минуту до пяти. Алена мокрая, всклокоченная, вместо зала кинулась в туалет приводить себя в порядок. «Хорошо, что не в платье и не на каблуках», – думала она. – «А то не добежала бы».

Третий звонок уже прозвенел, однако свет в зале не гасили. Сергей с Аленой, ежесекундно извиняясь, пробрались на свои места, подняв целый ряд. Только усевшись в удобное кресло, Алена смогла отдышаться. Бежин выглядел так, словно он и не бегал только что по мокрым тротуарам, по переполненному метро, а, не торопясь, вышел из собственной машины. В это время погасили свет, и спектакль начался.

Позднее, вспоминая то представление, Алена мысленно тяжело вздыхала. Да, она не впервые шла на многочасовой спектакль, но в этот раз… Первого антракта, а их было три, она ждала с некоторым удивлением: ну нет, не может быть… Вроде бы и музыки было много. Да еще очень из разных эпох и стилей: то Альбинони, то Майкл Джексон, то «Кино»... И героев на сцене тоже было немало. И все они что-то играли, кричали, говорили свой текст… И не просто текст, а шекспировские строки! Но Алена, человек имевший представление о сюжете, но, по правде говоря, оригинала не читавший, никак этот сюжет проследить не могла. Несмотря на это теплилась надежда на следующие акты. Бежин же откровенно томился. В перерыве они, пробравшись к окну в фойе, устроились на подоконнике. Пробиться к еде и напиткам не представлялось возможным: люди устремились туда, казалось, за несколько секунд до начала антракта.

– Ну что, как тебе? – многозначительно задал вопрос Бежин. – По мне, так глубоко! Даже глубже, чем писал Шекспир…

– А ты читал? Только честно?

– Честно? Нет. Но канву знаю. Получилось очень…, – он замялся, подбирая слова, – … концептуально!

– Еще столько актов впереди. Давай не будем навешивать ярлыки раньше времени.

Антракт закончился довольно быстро. Продолжение спектакля поначалу дало надежду, что вот теперь все уже разъясняется, но потом Алена окончательно запуталась в происходящем и тоже стала томиться. В дополнение ко всему забурчало в животе. Вроде бы, только-только ели, а уже проголодалась. К следующему антракту Алена резво выскочила из зала одной из первых, как она надеялась, но оказалось, что таких желающих снова набилось пол фойе. Они встали в очередь, однако к буфету придвинулись только к звонку.

– Слушай, какая разница, зайдем в зал попозже! Я есть хочу, очень! – Алена была тверда в своем желании поужинать. Они взяли по бутерброду с белой рыбкой и с копченой колбасой, Бежин шампанское, а Алена еще и кофе. Ее клонило в сон, то ли от затянувшегося действия, то ли от прогулок на свежем воздухе.

Они прошли на свои места, когда спектакль уже продолжился. Бежин, стараясь делать это незаметно, время от времени заглядывал в телефон, Алену тоже тянуло отвлечься от темноты и неторопливости повествования, задуманных режиссером. Не спасали даже необычно аранжированные песни и отдельные актерские работы. Нескольких из выступавших сегодня на сцене Алена хорошо знала по телевизионным сериалам, и ей было любопытно, как же они в качестве театральных артистов.

У Алены промелькнула мысль, не уйти ли, не дожидаясь окончания спектакля, впрочем, предлагать это Бежину она пока не стала. Тот держался молодцом, и, если не отвлекался, заинтересовано смотрел на сцену, явно старясь разобраться в происходящем. Не все зрители оказались такими же стойкими – Алена еще после первого антракта заметила уходящих из зала. И даже во время представления несколько фигур пробралось к выходу.

Апофеозом в этом акте оказалась сцена, в которой несколько женщин в серых одеждах – мойр – исполняли какую-то заунывную песню, мерно покачиваясь. После пяти минут однообразных движений и явно повторяющегося текста Бежин шепнул Алене на ухо:

– У них за кулисами что-то случилось, по-моему.

– Почему ты так решил? – прошептала она в ответ.

– Мне кажется, что они тянут время. Не могут же они всерьез столько времени одно и то же делать.

Судя по всему, так решил не один Бежин, потому что из зала вдруг раздался чей-то выкрик:

– Дальше давайте!

Алена еле сдержала смех. Первый раз она оказалась на таком «интерактивном» спектакле, когда зрители не по задумке режиссера вмешивались в действие.

То ли мойры услышали, то ли им дали знак за сценой, а может быть, и песня подошла, наконец, к концу, только девушки уплыли со сцены, и спектакль покатился дальше. В следующем антракте Бежин все же произнес «крамольную» фразу:

– Алён, а давай пойдем отсюда? Прости, если я не оправдал твоих ожиданий, но я и своих не оправдал. Не выдержу больше! Не моё это творчество, не понял я режиссерской задумки! Или ты досмотреть хочешь?

– Не буду врать, Сережа. Я бы досмотрела только потому, что привыкла все делать до конца. И надеюсь, что в последнем акте пойму, что хотел сказать режиссер. И из уважения к актерам… Ты не мучайся, езжай домой тогда!