Океан твоих глаз

Глава 3

Глава 3

Подрагивая всем телом от очередного порыва уже довольно прохладного осеннего ветра, я прибавила шаг, догоняя Мирона, уверенно шагавшего к серебристому «Mitsubishi Outlander». Он уже успел завести машину с автозапуска и урчащий звук работающего мотора приятно ласкал мой слух. Уже не стесняясь, буквально запрыгнула на переднее сиденье в открытую для меня парнем дверь.

- Замёрзла? – участливо спросил он, занимая место водителя.

Потянувшись к приборной панели, нажал на несколько кнопок и сиденье подо мной начало посылать волны тепла. Передёрнувшись, я даже глаза закрыла от удовольствия.

- Ты из тёплых краёв, да, Варь? – снова заговорил Мирон.

- Точно. – не открывая глаз, подтвердила я, откидываясь на удобную спинку. – Так заметно?

Мирон пристегнулся, проверил зеркала и мягко тронулся с места. Свет фар рассеивал темноту, указывая путь.

- Ну, только у южан такая долгая акклиматизация. – пояснил он свои выводы. – А, судя по тому, что ты уже на третьем курсе, у тебя она затянулась.

Я была приятно удивлена аналитическим умом и наблюдательности парня. И вместе с этим во мне ещё больше окрепла уверенность в том, что он не способен на плохие поступки. Но о чём же тогда его довольно жёстко предупредил обладатель хрипловатого баритона? И почему Мирон запретил той девушке, Наташе, говорить то, что было на самом деле? Сегодня прям какой-то вечер загадок!

- Мне прям интересно, откуда ты столько знаешь про медицину? – вырвал меня из размышлений голос Мирона.

Медицина… Щемящая печаль охватила моё сердце! Я, до сих пор, не могла справиться с тоской по родным. Безумно скучала! После первого курса на каникулы ездила домой, а после второго мама, папа и бабушка приезжали ко мне, потому что я не могла оставить срочные заказы. Три недели, проведённые вместе в столице, пролетели как трое суток. Днями мы ходили по экскурсиям, а вечера коротали в уютных летних кафе с верандами. Дома мы в то время только ночевали. Тот приезд сблизил нас по-настоящему! Мы стали полноценной семьёй. Видя родителей с детьми, я всегда тепло улыбалась.

- Я из семьи медиков. – ответила на вопрос. – В подростковом возрасте была очень любознательной и приходила к родителям в больницу. Папа – хирург. Он и научил меня некоторым премудростям оказания первой помощи.

- Круто! – присвистнул Мирон. – так почему тогда ты не пошла по их стопам?

Я поморщилась. Эти слова не могла слышать спокойно.

- Как оказалось, медицина – это не моё. – призналась парню. – Я люблю чертить и творить. Такова реальность.

Я не сдержала тяжёлого вздоха и отвернулась к окну, рассматривая переливающиеся огни улиц. В салоне машины повисла тишина. А затем Мирон оторвал руку от руля и легко похлопал меня по плечу.

- Сочувствую, Варь. – мягко проговорил он. – Это сложно – вот так разрываться.

Я изумлённо повернула голову к парню и уставилась на него. Он же так чётко описал состояние моей души, послушав меня всего пару минут! Как у него это получилось?! Даже те, кто находился постоянно рядом со мной, никогда не догадывались, что я, на самом деле, ощущаю! А Мирону это ничего не стоило!

- Мои родители – довольно известные художники. – ответил он, видя моё ошеломлённое лицо. – А я вот тоже отбился от семейного древа. Тоже творю, тоже на бумаге, но без полёта фантазии. Везде и во всём чёткость.

Он смотрел на дорогу, но я заметила, как сжались его зубы, резче обозначив линию скул и подбородка.

- А ты не пробовал рисовать? – как можно мягче спросила я, невольно выпрямляясь в спине и заглядывая Мирону в лицо. – Совсем никак не выходит? Парень остановился на красный свет и отражение придало его глазам какой-то дьявольский оттенок.

- Почему же? Пробовал. – начал рассказывать. – В семь лет я то ли нарисовал, то ли намалевал картину. Критики, которым родители её показывали, единогласно выразили восторг и одобрение. Даже покупатели нашлись.

Он усмехнулся жёстко и иронично.

- И? – подтолкнула я его к продолжению истории.

- Я порвал её, Варь. – коротко ответил Мирон.

- Но почему?! – поражённо воскликнула я. – Ведь все признали, что у тебя талант!

- Все, но не я. – отрезал Мирон. – Для меня это была какая-то бессмысленная мазня, непонятное и несовместимое смешение красок, фантазия больного воображения! Она напугала меня, Варь, понимаешь?! Оттолкнула от мира художества! Я понял, что не понимаю тот стиль, что проявился в моём творчестве. А, значит, не признаю его никогда!

Ошеломлённая таким всплеском эмоций, я снова откинулась на спинку сиденья. Оказывается, у меня была ещё довольно сносная ситуация. Ведь медицина не отторгла меня, не вызвала отвращение. Да, я не смогла связать с ней всю дальнейшую жизнь, но помогать людям могла и делала, когда это было нужно. Как в случае с Мироном.

- А что родители? – снова заговорила я. – Как отнеслись к этому?

- Сначала были в шоке. – ответил Мирон. – Записывали меня к различным психологам. И только когда один мужчина, светило в этой области, конкретно пояснил им, что здесь стоит однозначный выбор: либо они теряют меня как художника, либо как сына, потому что я не совмещу в себе оба их желания, они оставили меня в покое. Мама довольно быстро отпустила эту ситуацию и относится ко мне с любовью, а вот отец …