Оккупация сердца

1 глава

Война часто порождает жестокость. Убийства и насилия становятся обыденностью, а порой происходят вещи похуже. Здесь нет правых и виноватых, лишь те кто борется за жизнь.

Солнце безжалостно палило бездыханные тела. Воздух был пропитан тошнотворным запахом разложения. Рядом, корчась от боли, лежали раненные, чьи истерзанные тела обнажали кости. Зрелище не для слабонервных, но для тех, кто провел долгие недели в этой проклятой земле, стало частью повседневности, горькой реальностью войны. Женя с трудом подавила рвотный позыв. Лёгкое ранение в плечо отдавало тупой болью. Кровь, пропитавшая гимнастерку, от жары уже высохла и прилипла к коже. Но боль эта была ничем по сравнению с тем, что она видела вокруг. Воронка, где ещё вчера смеялись ее и шутили ее товарищи, зияла разверстой могилой. Теперь там были лишь обломки тел и исковерканное железо. Веки потяжелели, рот пересох, в горле застрял колючий ком, не было сил даже на то, чтобы плакать.

Женя закрыла глаза и волна воспоминаний нахлынула на нее. Детство предстало яркой картиной: мама заплетающая косы, тихий отцовский голос, читающий сказки на ночь и светлая поляна, полная смеха. Мама плетет венок, а Женя, маленькая, помогает ей собирать полевые цветы. Даже аллергия не могла удержать отца вдали от этой идиллии — он, с любящей улыбкой, смотрел на своих девочек. И все было бы идеально, но судьба распорядилась иначе — жестоко и горько. С началом войны Отец ушел на фронт. А когда пришло время известие о его пропаже без вести, сердце матери не выдержало. Женя осталась совсем одна. Долго не раздумывая, она тоже решила идти на фронт. Сначала отказывали, видя лишь хрупкую оболочку. Женя казалась слишкой юной и слабой, болезненной на вид. Помог Петров, человек хороший, хоть и суровый. Петров всегда был рядом, защищал, как отец. Но сейчас его нет. Он остался там, в лесу, с остальными.

Что ж, видно такова моя судьба, — подумала Женя. Умереть ей здесь, одной, среди павших товарищей. Она открыла глаза и в последний раз взглянула на небо. Она ведь так мечтала, чтобы оно было мирным. Чтобы дети жили спокойно и не знали ужасов войны. Неужели они не заслужили этого?

По щеке скатилась горькая слеза. За что все это? Зачем война? Умирают люди. Не солдаты, не политики, а простые люди, чьей единственной мечтой было жить в мире, видеть, как растут их дети, делиться с ужинами с семьёй. Вместо этого они живут в страхе, вздрагивая от каждого шороха, молясь за собственную жизнь и за безопасность близких, засыпая в одежде, готовые в любую секунду схватить ружье. Их истории обрываются, мечты разбиваются, а мир теряет тех, кто просто хотел жить и любить. Получается, что для одних это война, а для других — лишь способ удержать власть.

Женя поползла к валявшейся в грязи винтовке. Холодная осенняя земля, жадно впитывала ее кровь. Нельзя... нельзя сдаваться, — шептала она одними губами. Я обязана выжить. Она должна дожить до того дня, когда эти черные кресты сгинут с ее земли. До дня, когда небо над головой снова будет мирным, лазурным, а не затянутым удушливым дымом пожаром. В пальцах ощутила шершавый приклад. Цепляясь за него, Женя потащила винтовку за собой. Земля, липкая от крови, не хотела отпускать. Боль в плече вспыхивала с каждой попыткой двинуться дальше. Она дотянулась до ближайшей воронки. Женя перевалилась через край, упав на дно. В глазах потемнело. Она закашлялась, выплевывая кровь и комья земли. Нужно перевязать рану. Она сорвала подол своей гимнастерки, испачканной кровью и грязью. Ткань было жёсткой и липкой, но другого выхода не было. Пытаясь остановить кровотечение, Женя услышала шаги. Тяжёлые, размеренные шаги, приближающиеся к воронке. Немецкая речь. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. Она затаила дыхание, прижавшись к холодной земле.

— Что там? — раздался голос сверху.

— Девчонка... Думаю она все ещё жива... — проговорил другой, запинаясь.

— Ну посмотри. Только осторожнее может у нее ещё граната. - ухмыльнулся первый.

Солдаты спустились к ней. Один, коренастый со светлыми волосами, склонился, чтобы проверить пульс. Собрав последние силы, Женя подняла винтовку, прикладом ударила его по лицу. Удар получился неточным, слабым. Вскочив на ноги, она попыталась сбежать. Она совсем забыла о втором солдате. Тот перехватил ее и грубо притянул к себя, сдавливая больное плечо.

— Куда это ты собралась, красавица? — произнес он, с издевательской усмешкой.

Женя дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была стальной, пальцы впились в ее плоть.

— Отпусти меня, сволочь! — закричала она, надеясь, что кто-то услышит, хотя вокруг была только смерть.

Солдат только рассмеялся в ответ, прижав ее ещё крепче.

— Не так быстро. У нас есть к тебе вопросы... и кое-что ещё.

Женя отчаянно огляделась по сторонам. Первый солдат, которого она ударила, шатаясь поднимался на ноги, держась за окровавленное лицо. Солдат державший ее, повернул голову и произнес:

— Что будем делать с девчонкой? — его рука скользнула ниже, нагло сжимая её талию. Женя вздрогнула от отвращения. Она снова попыталась освободиться, но все тщетно. — Глянь, какая цыпа, неужели мы оставим такую без внимания?

Женя отбивалась изо всех сил, кусая и царапая его. Но солдат, не выдержав, влепил ей пощечину.

— Не рыпайся, сучка. Я пока не собираюсь тебя трогать, — выплюнул он.

От унижения и страха по щекам скатились слезы, она попыталась этот предательский поток, но больше не могла контролировать себя. Слезы жгли кожу, напоминая о собственной беспомощности.

— Ну же, милая, не плачь, мы хорошие. — он провел грязной рукой по ее щеке, размазывая слезы и оставляя сальный след.

Женя осталась одна, в окружении этих чудовищ. Надежды на спасение больше не было. Ни храбрый Петров, ни отважные партизаны, никто не придет ей на помощь.

Женя чувствовала, как сознание ускользает, втягивая ее в спасительную бездну. Сейчас, в этот страшный миг, эта потеря сознания казалась ей благословением, единственным избавлением от ужаса. Пусть темнота поглотит ее, пусть она забудет о боли, о страхе, о смерти.