Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона

Глава 2. Право господина

– Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! – кричала я и отчаянно выдиралась. Внутри всё ещё теплилась безумная надежда: вдруг это всё-таки сон? Вдруг происходит не со мной?

Вдруг я сейчас наконец-то проснусь?!

Но ощущение каменно-твёрдого плеча под животом и могучей руки, которая крепко спеленала меня, отсекая любые попытки вырваться, без слов говорили – никакой это не сон.

Оставь любые надежды, Шантрель. Он сейчас…

Что? Что?!

Я даже боялась подумать, на что способно это чудище, которое я, к тому же, кажется, ещё и разозлила.

Ох, и влипла же я…

Тем временем Сальгадо, ни проронив ни слова, донёс меня до дверей какой-то комнаты. Нетерпеливо пнул их ногой, и массивные створки разлетелись в стороны, как бумажные.

Очередной крик замер у меня в горле.

Всё мелькало с ужасающей скоростью. Я только успела заметить богатое убранство комнаты, как мир вновь перевернулся.

Показалось, что Годрик только играючи двинул плечом, стряхнув меня, как игрушку – и я со сдавленный вскриком упала, утонув в пружинистых объятиях огромной кровати, застеленной какой-то шкурой.

Где-то вдалеке с грузным шумом хлопнула дверь, отсекая нас от внешнего мира.

Я вдруг поняла, что лежу на спине, беспомощно раскинувшись на той самой шкуре, а надо мной нависает Сальгадо, буквально пожирая меня глазами и едва только не облизываясь.

Он больно схватил меня за запястья и заставил поднять руки, придавив их одной ладонью. Я судорожно заметалась, пытаясь стиснуть колени, но он бесцеремонно задрал мою юбку и вклинился между ними ногой, чтобы не дать мне этого сделать.

Жар его гигантского тела обжигал, а смолистый запах сводил с ума. Я что, попала в ад?!

– Нет… – пролепетала я, вдруг с ужасающей ясностью осознав, что он собирается делать.

О чём-то таком мне рассказывали подруги – стыдливо хихикая и краснея. Но я почему-то никогда не примеряла их рассказов на себя, просто отгоняя от себя все мысли о том, что такое может произойти и со мной…

Мама мне всегда внушала, брезгливо кривя губы, что всё такое – это сплошная грязь, о которой приличной девушке и подумать стыдно. Мол, “мужчинам надо только одно, а от тебя, когда придёт время, потребуется только стиснуть зубы и перетерпеть. Обычно всё кончается быстро.”

Но что именно “всё” она никогда не объясняла.

Неужели это время настало? Но разве я не должна сначала выйти замуж?

Да и сам вид Сальгадо совсем не обещал того, что “это” закончится действительно быстро!

– Что, уже не такая разговорчивая? – хрипло усмехнулся он, – Теперь не отвертишься!

И вдруг резко взмахнул рукой. От ужаса мне померещилось, что на ней сверкнули длинные когти!

Что-то затрещало, и платье разошлось в разные стороны, обнажив грудь. Сальгадо с нетерпеливым рыком отшвырнул его, как ненужную тряпку, оставив меня только в корсете и коротких панталонах.

Чуть отстранившись, Годрик окинул меня хозяйским взглядом и, судя тому, как ярко вспыхнуло пламя в его глазах, увиденное ему понравилось.

Он поднял на меня взгляд и хищно осклабился.

– Зачем прятать под тряпками такую красоту? – пророкотал он, – С этого момента будешь ходить по моему замку только голой, поняла?

И провёл пальцем по моей шее вниз, повелительно накрыв ладонью грудь.

Меня будто пронзили разряды тысяч молний, а в низу живота вспыхнул огненный шар. Это повергло меня в ещё больший ужас, от которого я задохнулась и принялась вырываться с удвоенной силой, изо всех сил мотая головой.

Вдруг мои щёки что-то больно сдавило, положив конец моим метаниям.

– Пожалуйста, не надо… – в отчаянии просипела я. Осознание собственной беспомощности только усиливало весь ужас ситуации, но я почему-то не переставала цепляться за безумную надежду, что он вдруг отпустит меня…

Но он оставался полностью глух к моим мольбам.

– Ты хочешь, чтобы я остановился? – вкрадчиво спросил Годрик, неотрывно наблюдая за мной. Его рука по-прежнему лежала на моей груди, властно стискивая её.

Неужели он всё-таки одумается?!

Я согласно замычала: говорить было невозможно. Сальгадо прищурился и слегка ослабил хватку.

– Умоляй! – вдруг велел он.

Ничего не понимая, я повторила дрожащим голосом:

– Пожалуйста, не надо…

– Недостаточно! – нетерпеливо перебил меня Годрик, – Забыла, кто ты? Моя рабыня. А я твой господин. Отныне ты будешь звать меня только так, поняла? А теперь умоляй меня так, как положено рабыне, и я, может, передумаю!

Язык меня не слушался. Внутри всё полыхало от кипящей смеси стыда, ярости и ощущения собственного бессилия. В этот момент я особенно остро почувствовала себя вещью, с которой можно творить всё, что угодно.

Слёзы хлынули из глаз. Слова отказывались идти на язык, но если это мой шанс на спасение… если он действительно отпустит меня, то я…