Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона

Глава 7. Заноза в чешуе

– Почерк легко подделать, – вдруг сказала Велена, и я резко вскинула на неё глаза. Внутри затеплилась крохотная надежда.

Женщина смотрела на меня испытующим взглядом, покусывая большой палец.

– Так вы мне верите? – пролепетала я. Внутри словно тёплое молоко разлилось, а на душе стало легче. Неужели я нашла ту, кто спокойно выслушал меня и не стал кидаться обвинениями?

– Я поверила тебе уже тогда, когда ты сказала про письма, – хмыкнула Велена, – просто потому, что на идиотку ты не похожа.

– В смысле?

– А кто станет хранить компрометирующие любовные письма в семейном доме, да ещё и практически у всех на виду? – пожала плечами Велена, – Только идиотка. Ты же производишь впечатление здравомыслящей девочки.

Она наставила на меня указательный палец.

– А вот семья твоя и женишок, уж прости, полные кретины. Выгнали тебя из дома, обрекли на мучения – и всё из-за каких-то очень странных бумажек!

Велена раздражённо фыркнула. Я потрясённо смотрела на неё.

А ведь она права! Такая мелочь мне просто в голову не приходила!

Хотя, если вспомнить, какой кошмар начался после того, как всплыли эти письма…

Я крепко обхватила себя руками и зябко передёрнула плечами.

Отец орал на меня так, что его чуть удар не хватил. Тётка, которая переехала к нам в дом после смерти мамы, свалилась без чувств и провалялась так полдня… Род Арадаг официально расторг все дела с нашей семьёй, а меня заперли в чулане.

Утро следующего дня я встретила уже на невольничьем рынке. Стремясь загладить вину перед драконьим родом и восстановить отношения, отец лично отволок меня туда, громко заявив о том, что негодяйка, опозорившая семью, понесла достойное наказание.

От этих воспоминаний сдавило горло, но глаза остались сухими. Слёзы уже не шли. Наверное, я всё выплакала.

Вдруг я почувствовала, как мне на плечо легла рука – сухая и горячая. И почти невесомая.

– Успокойся, – умиротворяющим тоном сказала Велена, – всё, что ни делается, к лучшему. Вот увидишь. Твои обидчикам потом твои слёзы отольются. Лучше подумай на досуге, кому ты могла так сильно насолить.

– Но я даже не знаю, кто мог бы так со мной поступить! – запальчиво воскликнула я, – я жила абсолютно тихой мирной жизнью и никому не причиняла зла!

– Поверь, иногда можно даже одним своим существованием разозлить кого-то настолько, что он ни есть, ни спать не сможет, пока не отравит жизнь тебе, – вздохнула Велена, и я вдруг почувствовала в её голосе затаённую боль.

Её пальцы стиснули моё плечо.

– Меня в тебе интересует ещё кое-что, – вкрадчиво сказала она, – какой магией ты ударила Годрика, признавайся? Чтобы пробиться сквозь его драконью шкуру, надо обладать нехилыми способностями, знаешь ли.

– Магией? – от изумления я шмыгнула носом, – Я не владею никакой магией! Меня несколько раз проверяли, и в детстве, и недавно… все результаты были нулевыми. Я просто отбивалась, ну, руками и ногами…

Вспомнив об обстоятельствах, которые заставили меня отбиваться, я покраснела и замолчала.

Велена недоверчиво хмыкнула.

– Ты в этом уверена? Я видела порезы на его теле. Ногти у тебя совсем короткие, аккуратные, да и ручки твои тонкие, как веточки. Да твои удары для такого мордоворота, как Годрик, не сильнее комариного укуса, уж извини за прямоту.

Я покраснела ещё гуще, отчего-то вспомнив кубики на прессе этого “мордоворота” и вновь ощутив его руку на своём бедре.

– Совершенно уверена! – отчеканила я громче, чем хотелось бы, и испуганно осеклась.

И зачем она вообще завела разговор про магию? Нет её у меня и никогда не было. А порезы эти… может, он вообще сам себя поцарапал!

Велена почему-то кинула взгляд на дверь, и я запоздало вспомнила вопрос, терзающий меня всё это время.

– Простите, – смутившись, пробормотала я, – а кто вы для Сальгадо? Вы так с ним свободно общаетесь…

— Кто я? — Велена задорно улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лукавые морщинки. — Считай, что я та единственная заноза в его чешуе, которую он никак не может вытащить.

Она поправила волосы, и взгляд её на мгновение стал серьезным, почти материнским.

— Я знаю Годрика с того самого дня, как он впервые закричал, требуя внимания. Я качала его на руках, когда он был не больше этой подушки, и надирала ему уши, когда он начал считать, что герцогам закон не писан. Он позволяет мне лишнее, потому что знает: я — единственная в этом замке, кому от него ничего не нужно, кроме того, чтобы он был здоров.

Она сделала паузу и выразительно посмотрела на меня, пресекая готовый сорваться с моих губ вопрос.

— А остальное, овечка... Остальное не моя забота рассказывать. У каждого дракона есть свои шрамы, и не мне бередить его раны. Захочет — сам когда-нибудь поделится, а нет — значит, так тому и быть.

Велена резко поднялась, давая понять, что разговор окончен.

— Всё, хватит болтать. Рассвет уже близко, а я хочу ещё хоть немного поспать. Нужно решить, что с тобой делать.