Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона

Глава 13. Разговор за закрытой дверью

Секунды растягивались, став невыносимо долгими. Я увидела, как расширились ноздри Годрика, втягивая аромат пивной глазури. Как ярость в огненных глазах медленно, капля за каплей, уступила место неподдельному изумлению.

– Это... – Сальгадо запнулся, и его голос, обычно рокочущий, как гром, на мгновение дрогнул. – Это божественно. Но как?!

Он снова зачерпнул ореховую кашу и жадно отправил в рот. Ложка звякнула о край тарелки. Годрик ел, не отрывая от меня взгляда, и в этом взгляде смешалось всё: подозрение, гнев и дикое, словно первобытное, наслаждение.

– Ты не колдовала, – прорычал он. – Я был рядом. Я чувствовал твой страх, запах этого проклятого старого сала... Но я не почувствовал ни капли магии. Как из этой дряни, которую тебе всучила Велена, могло получиться это?

Я не удержалась и бросила быстрый взгляд на пожилую женщину. Она одобрительно кивнула мне и подняла сцепленные ладони в знак поддержки.

Хм… Почему-то на какой-то момент мне показалось, что вся эта карусель с кашей и моей готовкой были тщательно подготовленным спектаклем с её стороны. Только с какой целью?

Я тряхнула волосами, вдруг устыдившись своих мыслей. Нет… не хочу думать про Велену плохо.

Вдруг внутри запоздало разлилась теплая, искристая волна.

Облегчение.

Оно было настолько мощным, что колени едва не подогнулись, а я чуть не расхохоталась. Получилось! Велена спасена, котел не полетит в стену, а мои навыки готовки всё спасли!

– Никакого секрета здесь нет, – с достоинством ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – если умеешь готовить и знаешь больше, чем два рецепта, то можно с лёгкостью сварить вкусный суп даже из сорной травы. Было бы желание!

И, понизив голос, сообщила ему с внезапно охватившим меня озорством:

– Я знаю одну умелицу, которая варенье даже из шишек сварить может! И она меня научила. Хотите, как-нибудь угощу? Только вам придётся залезть на сосну и набрать для меня шишек!

И тут же испугалась: глаза Годрика хищно сощурились. Похоже, я перегнула палку и невовремя решила над ним подшутить!

– Ложь! – он грохнул тарелку на стол, но от меня не укрылось, что она была уже наполовину пуста. – Здесь есть подвох. Невозможно приготовить шедевр из объедков за десять минут!

Он резко подался вперед, нависая надо мной. Его лицо было так близко, что я видела каждый крошечный язычок пламени в его зрачках.

И в этот момент, вопреки здравому смыслу, моё сердце предательски екнуло. Это не был страх. Это было... торжество. Мне было до безумия приятно, что этот невозможный, грубый, пугающий мужчина признал мою силу. Пусть через еду, но признал!

Ужасно не хотелось в этом признаваться. Я изо всех сил гнала от себя это ощущения. Но его яростная похвала, выплюнутая сквозь зубы, подействовала на меня как самый крепкий эль. Щеки опалило жаром, который не имел отношения к кухонной плите.

– Если вам не нравится, можете не доедать! – дерзко бросила я, вскинув подбородок, – Отдайте курам, раз уж Велена всё равно так и собиралась сделать изначально!

Годрик сузил глаза. И тут произошло то, чего я не ожидала.

На подоконнике за моей спиной, прямо в старом глиняном горшке с сухой землей, что-то зашуршало. Я быстро обернулась и ахнула от неожиданности. Маленький, невзрачный росток в одно мгновение выбросил стебель, покрылся острыми, как иглы, шипами и внезапно расцвел – крошечным, ослепительно-белым цветком.

По кухне поплыл восхитительный аромат мёда и весны.

Взгляд Годрика мгновенно переместился на цветок. Потом – на меня. Наши глаза встретились, и я нервно сглотнула от охватившей меня паники.

Его лицо потемнело.

– И ты всё ещё будешь утверждать, что не ведьма? – выдохнул он, и в его голосе снова зазвенела сталь.

– Я… – попыталась было возразить я, но он схватил меня за локоть. Хватка была железной.

– Нам пора поговорить без свидетелей, – процедил Сальгадо и, не обращая никакого внимания на мои яростные попытки сопротивляться, вытащил меня из кухни.

***

Он втолкнул меня в первую попавшуюся на пути комнату так резко, что я едва не проехалась носом по пыльному паркету.

С оглушительным стуком захлопнул дверь, саданув ей по косяку.

Я успела лишь мельком оглядеться: небольшая гостиная, утопающая в сером полумраке. Мебель, укрытая чехлами, которые делали её похожей на привидения, тяжелые бархатные шторы, не пропускающие свет, и толстый слой пыли, закружившийся в воздухе от нашего вторжения. Спёртый воздух, пахнущий пылью и старой бумагой.

– Говори! – Сальгадо не дал мне опомниться.

Он шагнул вперед, мгновенно сократив расстояние, и навис надо мной, впечатав в стену. Его ладони уперлись в камень по обе стороны от моей головы, заперев в ловушку. Жар, исходящий от него, показался почти осязаемым, пах яростью и тем самым яблочным соусом.

– Кто ты такая? Отвечай немедленно, пока я не…

Договорить Годрик не успел.

Пол под моими ногами дрогнул. Раздался знакомый сухой хруст – старые доски лопнули, и из щелей, словно живые змеи, стремительно вырвались колючие стебли терновника. Они хищно метнулись к Годрику, защищая меня.