Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона

Глава 17. Я его сожгла!

– Это... это что такое?! – я ткнула пальцем в сторону шкафа, от шока позабыв о приличиях.

На вешалке, вызывающе поблескивая в свете свечей, висело нечто, что с большой натяжкой можно было назвать платьем.

Тончайший шелк цвета раскаленных углей – почти алый, переходящий в глубокий оранжевый. Ткань казалась живой, она струилась, как жидкий огонь. Но пугало не это. Пугало полное отсутствие корсажа, целомудренных рукавов и... спины.

А рядом на бархатной подложке покоился широкий кожаный чокер, украшенный золотой пластиной с выгравированным гербом Сальгадо.

– Это воля господина, – сухо ответила Велена, но я заметила, как её пальцы судорожно сжали край передника.

– Воля?! – я развернулась к ней, чувствуя, как внутри закипела совсем не магическая ярость. – Он хочет, чтобы я вышла к слугам в этом? В неглиже с ошейником? Он обещал, что я буду помощницей, а не его личной игрушкой для демонстрации всех его пороков!

– Шантрель, тише, – Велена испуганно оглянулась и понизила голос. – Он дракон! Да, он своенравный, самолюбивый, упрямый, невыносимый, но дракон! Он не привык, чтобы его приказы обсуждали. Если ты не наденешь это, его гнев...

– Его гнев мне уже знаком! – перебила я, схватив платье за тонкую бретельку и встряхнув его. – Это не одежда, Велена! Это наряд проститутки. Пусть хоть в костёр меня швырнёт, но я его никогда не надену. Он хочет унизить меня, сомнений нет! И потом…

Я схватила чокер и тут же отбросила его.

– Это я тоже не надену, – тряхнула я волосами, – я ему не собачонка, чтобы носить ошейник!

Я видела, как в глазах экономки мелькнуло понимание. Она явно не одобряла этот наряд.

Наверное, за долгие годы своей службы она повидала немало таких “игрушек”. Только, похоже, я была первой, кто взбунтовался.

– Это не ошейник, а украшение. А платье сшито при помощи магии, – тихо сказала женщина. – Оно сядет на тебя, как вторая кожа. И ты будешь в нем ослепительна, овечка. Возможно, он просто хочет...

– Чтобы я сгорела со стыда? – я швырнула шелк обратно в шкаф. Чокер полетел туда же. – Не бывать этому. Я пойду в чём есть. Это ваше платье, оно в хорошем состоянии. Мне нужно только умыться, причесаться, и я буду готова. А это, – я потрясла сомнительным “подарком” Сальгадо, – Годрик может напялить на себя сам, если уж ему так хочется!

Велена фыркнула, но тут же вновь приняла серьёзный вид. Сокрушённо покачала головой.

– Ты не понимаешь. Годрик Сальгадо не терпит неповиновения. Если ты выйдешь в своем платье, ты оскорбишь его перед всем домом. А это хуже, чем просто разозлить его!

– Ну и пусть, – я упрямо вздернула подбородок. – Моё тело – не его игрушка. И если он думает, что может надеть на меня ошейник и выставить напоказ, то он глубоко заблуждается!

***

Горячая вода в ванной немного уняла дрожь, но не прогнала липкое чувство страха.

Я расчесала мокрые волосы, оставив их рассыпаться по плечам. Затянула шнуровку на груди так туго, как только смогла. Мне стало легче, словно я застегнула на себе броню.

Когда я вышла, Велена ждала меня в комнате. Она окинула меня взглядом, в котором смешались ужас и странное, болезненное восхищение.

– Иди вниз по лестнице, – буркнула она, но я так и не поняла, одобрила ли она мой поступок или нет. – Она прямо за углом. Он ждёт в Большом холле!

С каждым шагом вниз моя былая уверенность таяла, как воск. Сквозь перила я видела их: десятки людей в серой и коричневой ливрее, выстроившиеся ровными рядами. А в центре, у камина, стоял Годрик. В черном камзоле, широкоплечий и неподвижный, как изваяние.

“Вот интересно,” – мелькнула мысль, – “где они прятались всё это время? Неужели отсиживались по своим комнатам, как мышки, боясь высунуться?”

Когда мы ступили на последнюю ступень, в холле воцарилась такая тишина, что я услышала собственное бешеное сердцебиение. Десятки глаз впились в меня. Я увидела пренебрежительные ухмылки молодых горничных и суровые лица конюхов.

Они ждали спектакля и эффектного появления очередной куклы Сальгадо, а появилась я. В простом закрытом платье.

Интересно, сколько раз он проворачивал этот фокус с платьем? И сколько хозяек оно уже перевидало?

Я нервно сглотнула и заставила себя выдавить улыбку. Вот чёрт! Я почувствовала, какой слабой она получилась. Плохо. Я сейчас напомнила себе зайчонка, брошенного на растерзание волкам, а слабость демонстрировать в такой ситуации ни в коем случае нельзя!

Годрик медленно повернул голову. Его глаза, обычно искрящиеся золотом, сейчас напоминали остывающие угли – тёмные и опасные. Он окинул меня цепким, откровенно раздевающим взглядом с ног до головы, и я почувствовала, как тело вспыхнуло под огнём его глаз.

– Шантрель, – его голос прозвучал угрожающе низко, вибрируя под сводами холла. – Кажется, в твоих покоях оставили платье, которое я велел надеть.

Он сделал шаг ко мне, и толпа слуг невольно качнулась назад. Я стиснула кулаки, почувствовав, как предательски подкашиваются колени.

– Я видела его, господин Сальгадо, – я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, хотя внутри всё вопило: “Беги!”. – Но вы назначили меня своей помощницей. А помощницам не пристало носить подобное.