Оклеветанная невеста. В рабстве у жестокого дракона

Глава 24. Чужая среди змей

Оставшийся путь мы проделали в молчании. Я так и вовсе задремала, убаюканная мерным покачиванием кареты, поскрипыванием колёс и тёплым уютом кабины.

Проснулась я резко, от толчка, когда карета подпрыгнула на какой-то кочке. Сонно заморгала, пытаясь сообразить, где нахожусь, и вдруг меня словно кипятком ошпарило.

Похоже, во сне я сползла вниз и уткнулась в плечо Сальгадо, потому что сейчас лежала прямо на его широкой груди, а он вполне по-хозяйски стискивал мою талию, бесцеремонно прижимая к себе!

Я ахнула и отпрянула от него, быстро ощупав себя. Так, платье цело, значит, он меня не трогал…

Интересно, а почему не выросли шипы? Тоже дрыхли вместе со мной?

Видимо, мои ёрзания разбудили Годрика, потому что он распахнул глаза, перехватил мой возмущённый взгляд и хищно усмехнулся:

– Не бойся, я вёл себя, как настоящий рыцарь. Правда, знала бы ты, каких усилий мне это стоило!

– Даже знать не хочу! – дрожащим от гнева на саму себя и собственную беспечность, отрезала я и отвернулась к окну.

Сердце бухало в груди, как храмовый колокол. Даже дышать было трудно! Перед глазами проносились непрошенные картинки, одна другой стыднее, и я ожесточённо затрясла головой, чтобы избавиться от них.

Дыши, Шанна, дыши ровнее! Надо успокоиться.

Благо, мы уже въехали в столицу. Я засмотрелась на проплывающие мимо роскошные дома знати, величественные храмы, скульптуры и строения. Мой родной городок показался мне крохотным и тесным, едва ли не обитаемым на фоне муравьиной суеты столицы!

Карета замерла около роскошного королевского дворца.

Гул огромного города, который до этого казался лишь отдаленным шумом, обрушился на меня всей своей мощью. Ржание коней, грохот других экипажей, выкрики лакеев и музыка – всё это слилось в единую симфонию, которая напугала меня, непривычную ко всей этой суете, до чёртиков.

Годрик вышел первым. В золотистом утреннем свете он выглядел пугающе великолепно. Чёрный мундир с золотым шитьем делал его фигуру еще массивнее, а лицо – жестче.

Он обернулся и требовательно протянул мне руку. Я невольно отметила, что Сальгадо вдруг стал на редкость серьёзным.

– Иди сюда, Шантрель, – негромко велел он. – И не забывай: сегодня ты – мой камертон. Слушай как можно внимательнее.

Я вложила свои пальцы в его горячую ладонь и сделала шаг на красную ковровую дорожку. Колени дрожали, и, чтобы скрыть волнение, я просто уставилась в пустоту перед собой, стараясь не глазеть по сторонам.

Мир вокруг словно замер, а затем взорвался шепотками.

Сотни глаз впились в меня, препарируя, оценивая, выискивая изъяны.

– Кто это? Новая рабыня Сальгадо? Посмотрите на её волосы… А платье? Вы только посмотрите на узор! Откуда у девчонки такие наряды? Неужели Герцог Теней расщедрился на такое роскошество? Что это значит?

Я шла, высоко подняв голову и положив ладонь на сгиб мощной руки Годрика. Стараясь, чтобы дрожь в коленях не поднялась выше и не затряслось уже всё тело целиком.

В голове пульсировала мысль: “Сосредоточиться. Сосредоточиться. Уловить Серую тишину…”

– Ах, Годрик! – тонкий, кокетливый голос заставил меня вздрогнуть. – Неужели Герцог Теней всё-таки решил сменить свои мрачные скалы на блеск высшего света? Какая приятная неожиданность!

Путь нам преградила молодая женщина. Её платье было настолько пронзительно-жёлтого цвета, что у меня тут же защипало в глазах, а от обилия кружев и драгоценностей закружилась голова.

Она была красива – тонкие черты лица, капризно изогнутые губы и взгляд, в котором читался расчётливый азарт охотницы, увидевшей крупную дичь.

От неё исходил мощный, почти осязаемый поток жара. Но это не было тепло домашнего очага; это был душный, липкий зной, пропитанный ядовитой ревностью и жадным желанием обладать. Всё внутри меня отозвалось неприятным зудом.

– Изольда, – сухо поприветствовал её Годрик и склонил голову в формальном поклоне.

И тут его рука метнулась вниз и крепко обхватила мою талию. Одним рывком Сальгадо прижал меня к себе.

Я ахнула и едва не задохнулась от охватившего меня внезапного трепета, а он продолжил, словно ничего не произошло:

– А вам ничто не помешало сменить траур по вашему супругу на тот самый высший свет, верно?

Он повернулся ко мне, и в его голосе прорезались холодные светские нотки:

– Шантрель, позволь представить тебе маркизу Изольду Дюплесси. Маркиза овдовела год назад и с тех пор, кажется, задалась целью ослепить весь двор своим жизнелюбием.

Изольда уставилась на меня и натянуто улыбнулась. Её взгляд – острый, как бритва – скользнул по мне, словно изучая каждую деталь моего образа.

От этого меня обдало ледяным дуновением, словно я с головой окунулась в прорубь. Мне стало неуютно, и я невольно прижалась к Годрику теснее, чтобы согреться.

Однако тут же, опомнившись, отстранилась.

– О, Годрик, не будьте так суровы! Год в одиночестве – это слишком долго для такого хрупкого сердца, как моё, – маркиза жеманно хихикнула и прикрыла рот веером. Но глаза её так и остались холодными и пустыми. – Но кто же эта прелестная особа рядом с вами? Я слышала слухи о новой обитательнице вашего замка, но не думала, что вы решите явить её свету столь быстро!